Дмитрий Григорович - Деревня
- Название:Деревня
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советская Россия
- Год:1986
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Григорович - Деревня краткое содержание
Для детей старшего школьного возраста
Деревня - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
- Чего, леший, надо?.. Проваливай, проваливай... черт, дьявол, собака!..
Это обстоятельство, казалось, еще больше остервенило Григория, и бог знает, что могло бы случиться с Акулиною, если б в ту самую минуту не раздалось в дверях звонкого хохота и вслед за тем не явился бы на пороге Никанор Никанорович, барский ловчий.
Василиса и Дарья мгновенно исчезли за печуркою; Григорий тотчас же выпрямился, стряхнулся и подошел к нему.
- Добро здравствовать, Никанор Никанорыч, - произнес он, - зачем пожаловали?
- Ох!.. Дай, брат, Христа ради, душеньку отвести... О!.. О!.. Ай да молодые!.. Чем бы целоваться, а они лупят друг друга. Эх вы, простой народец!.. Хе, хе, хе...
- Балуется больно, Никанор Никанорыч.
- И куды, кормилец ты наш, ломлива! И не ведает господь, что за баба такая... - сказала Василиса, показывая голову из своей прятки.
- Ну, ну... ну, а я вот что: барин вас зачем-то спрашивает... Эй, тетка!.. Вынь-ка крыночку молочка - смерть хочется... Не могу сказать зачем, а только приказал кликнуть вместе с женою... Что ж ты, тетка, коли молока нет, так простокваши давай - не скупись... ну!
Григорий бросился сломя голову вон из избы; тетка не замедлила последовать его примеру.
Пока почетный гражданин барской дворни хлебал простоквашу, в каморе и в сенях происходила страшная суматоха.
- Зачем это барин-то кличет?
- Что такое прилучилось?..
- Эх, нелегкая его дергает!..
- А вот что: хочет, видно, на молодых поглядеть...
- Что, что?.. Ну, ты... рожу-то всплесни водой...
- Рубаху-то новую вынь. Долго, что ли, чертова дочь, возиться станешь?.. У! Как пойду...
- Гриша, я чай, полотенце надо для поклона?..
- Давай, тетка Дарья... хошь свое давай... Ишь, леший! Ничего не принес!..
- Вот ты покажи у меня только вид какой, только поморщься... я с те живой тогда сдеру шкуру...
- Все, что ли?
- Кажись, все...
- Ну, ступай!
Григорий и Акулина вышли из ворот и вскоре очутились в барской передней.
- Поздравляю вас! - сказал Иван Гаврилович, подходя к молодым вместе с женою. - Поздравляю! Смотрите же, живите ладно, согласно, не ссорьтесь.
- Mon Dieu, qu'elle a l'air malheureuse!.. [16] [16] Боже, какой у нее несчастный вид!...(фр.).
- сказала барыня.
- Comment! Vous ne saviez pas que chez eux la jeune mariée doit pleurer pendant une semaine? mais c'est de riqueur... [17] [17] Как! Разве вы не знаете, что новобрачная у них должна плакать целую неделю! Таков обычай... (фр.).
- Вот, возьмите, - продолжал он, подавая Григорию беленькую бумажку, - это вам жалует барыня... Мирно у меня жить, дружно... Ты во всем слушайся мужа своего... работай... Ну - бог с вами, ступайте.
Дорогою молодые повстречались с Никанором Никаноровичем.
- Зачем барин-то звал?
- Да вот пожаловал, вишь, денег...
- Покажи... Ах ты, черт этакий!.. Вашему, знать, брату мужику только и счастие... Нам небось никогда не перепадает... Э! Поди тут разбери: иной и службой не выслужит, а то другой шуткой вышутит... А что, брат Григорий, ведь угостить надо, ей-богу, надо... Погоди, мы придем спрыснуть.
- Приходите.
- Сегодня и придем... а?..
- Ну, хоть сегодня... а что?
- Да завтра, чем свет, мы уезжаем в Питер с барином; так тут не до того... Смотри же, жди нас...
- Добро...
Утро и полдень протекли тихо и смирно в избе Григория, и если б не визит Никанора Никаноровича и еще двух лакеев, которые подняли ввечеру изрядную суматоху, можно было бы сказать, что водворившаяся так внезапно тишина не прерывалась ни разу и в остальную часть дня.
VIII
Тяжелей горы,
Темней полночи
Легла на сердце
Дума черная!
КольцовНо семейство Силантия не могло прожить долее одного дня в ладу и согласии; знать уж под такою непокойною звездою родились почтенные члены, его составлявшие. С следующею же зарею пошли опять свалки да перепалки. Нечего и говорить, что Акулина была главным их предлогом. Трогательные убеждения Ивана Гавриловича при последнем свидании его с Григорием, казалось, произвели на последнего то же действие, что к стене горох, - ни более ни менее.
Но прежде, нежели приступлю к дальнейшему описанию житья-бытья горемычной моей героини, не мешает короче ознакомить читателя с новой ее роднею. Это будет недолго; она состоит всего-навсего из четырех главных лиц: Дарьи, Василисы, старухи, жены Силантия, и Григория. Первые две уже некоторым образом известны читателю из первой главы; прибавить нечего, разве то, что они считались еще с самых незапамятных времен ехиднейшими девками околотка.
Мать Григория была не менее их несносна, в другом только отношении. Брюзгливая, хворая, она никому не давала покоя своими жалобами, слезами и беспрестанным хныканьем; старуха вечно представляла из себя какую-то несчастную, обиженную и не переставала плакаться на судьбу свою, хотя не имела к тому никакого повода. Она постоянно проводила время лежа на печке; изменяла своему положению, залезая иногда в самую печку, когда уж невмочь подступало к пояснице. В этом да в оханье состояла вся деятельность ее жизни. "Хоть бы прибрал ее господь... ну ее... всем тягость только; провались она совсем..." - говаривали частенько тетки; но господь, видно, их не слушал: старуха жила, наполняя по-прежнему дом жалобами и канюченьем.
Силантия незачем присчитывать к семье; подобно большей части крестьян Ивана Гавриловича, он работал по оброку и являлся домой из Озерок, деревни в тридцати верстах от Кузьминского, не иначе как только в большие праздники или же в дни торжественные, как то: свадьбы, мирские сходки, крестины и тому подобное. Остается, значит, сказать несколько слов о его сыне.
Григорий принадлежал сполна к числу тех молодцов, которых в простонародье именуют "забубёнными головушками". Статься может, он не удостоился бы такого прозвища, если б судьбе угодно было наделить Силантия не одним детищем, а целою дюжиною.
Сызмала еще во всем давали ему потачку. Залезал ли Гришка в соседний огород, травил ли кошек, топил ли собак (утехи, к которым с первых лет обнаруживал он большую склонность) - все сходило ему с рук, как с гуся вода. "Что с него взять? - говорил Силантий. - Малехонек еще, ничего не смыслит; побалуется, побалуется, да и перестанет..." Если случалось соседу поймать парнишку в какой-нибудь проказе и постегать его, Силантий тотчас же заводил с соседом ссору, брань, часто оканчивавшуюся дракой, не помышляя даже о том, происходило ли то в глазах озорника сына. "Скинь-ка шапку да постучи-ка себя в голову-то, не пуста ль она, - твердили Силантию, - что ты его добру-то не наставишь?.. Пес ли в нем будет, коли таким вырастет". - "А тебе что? - отвечал обыкновенно кузнец. - Знай своих; про то мое дело ведать, будет ли в нем прок; небось, не хуже твоих выйдет". Шаловливость молодого парня могла бы, конечно, пройти с летами и не возбудить в нем более дурных наклонностей, если б к зрелому возрасту не доконала его окончательно фабричная жизнь. В больших деревнях и селах Средней России, наделенной, как известно, не слишком-то плодородною почвою, мужики искони занимаются ткачеством. Занятие это дает им возможность заменять иногда с лихвою недоимки хлеба и частые неурожаи.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: