Дэвид Лоуренс - Радуга в небе
- Название:Радуга в небе
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Вагриус
- Год:2006
- Город:Москва
- ISBN:5-9697-0108-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дэвид Лоуренс - Радуга в небе краткое содержание
Произведения выдающегося английского писателя Дэвида Герберта Лоуренса — романы, повести, путевые очерки и эссе — составляют неотъемлемую часть литературы XX века. В настоящее собрание сочинений включены как всемирно известные романы, так и издающиеся впервые на русском языке. В четвертый том вошел роман «Радуга в небе», который публикуется в новом переводе.
Осознать степень подлинного новаторства «Радуги» соотечественникам Д. Г. Лоуренса довелось лишь спустя десятилетия. Упорное неприятие романа британской критикой смог поколебать лишь Фрэнк Реймонд Ливис, напечатавший в середине века ряд содержательных статей о «Радуге» на страницах литературного журнала «Скрутини»; позднее это произведение заняло видное место в его монографии «Д. Г. Лоуренс-романист». На рубеже 1900-х по обе стороны Атлантики происходит знаменательная переоценка романа; в 1970−1980-е годы «Радугу», наряду с ее тематическим продолжением — романом «Влюбленные женщины», единодушно признают шедевром лоуренсовской прозы.
Радуга в небе - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он стал забулдыгой, изредка позволявшим себе трех-четырехдневные загулы. Делал он это бездумно. Но в душе зрело негодование. Женщин он сторонился, чурался.
Когда ему исполнилось двадцать восемь и он превратился в степенного светловолосого и коренастого увальня с румянцем во всю щеку и голубыми глазами, глядевшими на мир честно и прямо, он возвращался однажды из Коссетея с поклажей — грузом семенного материала из Ноттингема. Это был период перед новым загулом, поэтому он шел, устремив взгляд перед собой, настороженный, но сосредоточенный, зорко подмечающий все, но чуждый этому всему, замкнутый в себе самом. Дело было после Нового года.
Твердым шагом он шел рядом с лошадью, слыша, как на крутых спусках начинает дребезжать поклажа. Затем дорога пошла вниз, она вилась по берегу и между изгородей, так что впереди расстилалась лишь на несколько метров. Осторожно поворачивая лошадь на взгорке, отчего та, упираясь, едва не вылезала из оглобель, он заметил, что навстречу идет женщина. В первую минуту мысли его, однако, были все еще заняты лошадью.
Затем он повернул и стал смотреть. Женщина была в черном, небольшого роста, изящная, что видно было и под длинным черным плащом, шляпка у нее на голове была тоже черная. Шла она торопливо, словно не видя ничего вокруг, чуть наклонив вперед голову. Поначалу именно эта необычная походка — стремительная, сосредоточенная и как бы отрешенная от всех и вся, приковала к себе его внимание.
Услышав стук телеги, она подняла голову. Лицо у нее было бледное, на светлой коже выделялись густые темные брови и большой, странно сжатый рот. Лицо он увидел ясно, словно вдруг освещенное вспышкой света. И увидев отчетливо эти черты, он внезапно почувствовал, как внутри него что-то разомкнулось, как он замедляет шаг в нерешительности, ожидании.
«Это она», — невольно мелькнуло в голове. Она отступила, пропуская месившую жидкую грязь телегу, посторонилась, прижимаясь спиной к береговому откосу. Идя рядом с все еще упиравшейся лошадью, Том встретился с женщиной взглядом. Он тут же отвел глаза, отвернулся, но все его существо пронзила радость. И радость эта была безумной и безотчетной.
В последнее мгновенье он повернул голову и успел увидеть черную шляпку, очертания черного плаща, ее удалявшуюся фигуру. И она скрылась за поворотом.
Вот и все. Но ему показалось, что он очутился в чужой, незнакомой стране, не в Коссетее, а в чужом и хрупком мире. Он все шел, настороженный, чуткий, рассеянный. Сосредоточиться, думать, говорить он не мог, он был не в силах ни сделать лишнее движение, ни изменить размеренный шаг. Даже лицо ее вспоминалось ему смутно. Но двигался он в ее орбите, в мире, далеком от реальности. И чувство, что каким-то образом они познакомились, что знакомство состоялось, стало мучить его, как бред. Почему он так в этом уверен? Где доказательства? Сомнение его было безбрежным, как море, раскинувшееся во всей своей гибельной пустоте. А в глубине души таилось желание увериться, поверить, что они знакомы.
Последующие несколько дней он находился все в том же состоянии. А потом оно стало рассеиваться, как туман, в котором появляются очертания реальности, скучной и пустой повседневности. Он был особенно бережен с людьми и животными, но испытывал ужас при мысли о том, что в душе его может опять поселиться глухая безнадежность.
Спустя еще несколько дней, когда после ужина он стоял, грея спину у камина, он увидел в окно проходившую мимо ту самую женщину. Ему хотелось убедиться, что и она его помнит, знает о нем. Хотелось, чтобы эта их связь нашла выражение в словах. И он все стоял, жадно разглядывая ее, провожая взглядом ее удалявшуюся по дороге фигуру Он обратился к Тилли:
— Кто это может быть такая? — спросил он.
Тилли, косая сорокалетняя женщина, обожавшая его, с готовностью бросилась к окну. Она была рада, что он обратился к ней и что она может хоть чем-то ему угодить. Она вытянула голову над короткой занавеской, тугой узел ее черных волос жалко подрагивал, пока она суетилась у окна.
— Ах, ну да… — Поднявши голову, она вперила в него косой проницательный взгляд своих карих глаз. — Да знаете вы ее прекрасно… Это та самая, из дома викария, ну… знаете…
— Да откуда же мне знать-то, глупая курица! — вспылил он.
Тилли покраснела, втянула голову в плечи, и острый взгляд косых глаз выразил нечто вроде упрека.
— Как «откуда», если это его новая экономка!
— Ну, а дальше?
— Что «дальше»?
— Сказать «экономка» — это все равно что сказать «женщина», не так ли? Известно же про нее еще что-нибудь! Кто она? Есть у нее фамилия?
— Если и есть, мне ее не докладывали, — парировала Тилли, не желавшая пасовать перед мальчишкой, так нежданно превратившимся в мужчину.
— Ну, как ее зовут? — спросил он помягче.
— Вот уж не скажу вам точно, — с достоинством ответила Тилли.
— И все, что тебе удалось узнать, это что она служит экономкой в доме у викария?
— Да называли мне ее имя, только, убей меня, не вспомню его сейчас!
— На что же тебе, бестолочь, дубина стоеросовая, голова дана, а?
— На то же, что и остальным, — ответила Тилли, которая обожала перепалки, когда он честил ее почем зря и как только не обзывал.
После этого оба успокоились, и наступила пауза.
— Наверное, и никто бы не запомнил, так я думаю, — бросила пробный шар служанка.
— Чего «не запомнил»?
— Да как звать ее!
— Почему же?
— Она издалека приехала, из чужих краев, кажется.
— Кто тебе сказал?
— Уж сказали. А больше я ничего не знаю.
— Откуда же она приехала, как ты слышала?
— Не знаю я. Говорили, что она родом из Польши, не знаю, правда или нет, — затараторила Тилли, понимая, что тут же ее прервут расспросами.
— Родом из Польши? Да почему из Польши-то? Кто это придумал такую дичь?
— Так говорят, а мое дело маленькое.
— Кто говорит?
— Миссис Бентли говорит, что она не то из Польши, полька то есть, не то уж не знаю кто.
Единственное, чего опасалась сейчас Тилли, что дала новую пищу для расспросов.
— А она откуда знает?
— Все говорят.
— А зачем она тогда сюда приехала?
— Вот этого уж не скажу. И девочка с нею маленькая.
— Девочка?
— Лет трех-четырех. С пушистыми волосами.
— Черненькая?
— Белая. Что называется, белокурая. А волосы пушистые-препушистые!
— И отец имеется?
— Не слыхала что-то. Не знаю.
— Так зачем она пожаловала?
— То мне не ведомо. Викарий ее нанял, а больше ничего не скажу.
— А ребенок-то ее?
— Наверное. Так говорят.
— Кто тебе все это наплел про нее?
— Ну, Лиззи в понедельник говорила. Это когда та женщина мимо прошла.
— А вам обязательно надо языки чесать, если кто мимо проходит.
Брэнгуэн постоял в задумчивости. В тот вечер он отправился в коссетейский «Красный лев» не без задней мысли разузнать что-нибудь еще.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: