Эрнст Юнгер - Африканские игры
- Название:Африканские игры
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Иностранная литература
- Год:2014
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Эрнст Юнгер - Африканские игры краткое содержание
Номер открывается повестью классика немецкой литературы ХХ столетия Эрнста Юнгера (1895–1998) «Африканские игры». Перевод Евгения Воропаева. Обыкновенная история: под воздействием книг мечтательный юноша бежит из родных мест за тридевять земель на поиски подлинной жизни. В данном случае, из Германии в Марсель, где вербуется в Иностранный легион, укомплектованный, как оказалось, форменным сбродом. Новобранцы-наемники плывут в Африку, куда, собственно, герой повести и стремился. Продолжение следует.
Африканские игры - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Коньяк, бордо, шампанское… Да я вас всех в клочья порву, к чертовой матери… Ха-ха-ха!
Когда раздался этот ужасный голос, механик со страху остановил фильм, и в палатке возникла суматоха, как в разворошенном муравейнике. Хотя швабы исстари славятся тем, что ввязываются в драку с противником, который превосходит их силой, на сей раз разрыв в силе был явно слишком велик. Я увидел, как муравьиный народ сотней рук обхватил и потащил к выходу моего щедрого друга, который пятился и отбивался, словно гигантский омар. Верный решению, принятому мной в арабском трактире за мечетью после приключения с желтыми дамами, я попытался помочь другу, но не смог до него добраться и, никем не замеченный, был затянут людским водоворотом и выброшен на улицу.
Перед палаткой я, сколько ни оглядывался, бородача не увидел. Он будто растворился в ночи, да и я (считая, что мы еще дешево отделались) не желал участвовать в дальнейших швабских проделках. Я подумал, что с куда большим удовольствием пособирал бы на берегу ракушки, и, едва не упав, спустился по крутому склону, который прежде, с борта корабля, казался мне вратами в африканский мир.
Я почти не удивился, увидев внизу мерцающие раковины, такие великолепные, какие можно встретить только во сне: целая ракушечная отмель, раскинувшись на синем фоне, переливалась светящимися красками… Я алчно устремился к ней; однако, когда добрался до цели, со мной приключилось то же, что и со всеми, кто связывается с Рюбецалем: сверкающее сокровище превратилось в кучу раскаленных углей.
Этот дурацкий мираж, вероятно, был бы просто одним из тех впечатлений, о которых потом вспоминаешь без удовольствия, если бы, пока я рассматривал «ракушки», с горы не посыпалась новая порция углей. Теперь я понял, что наверху находится маленькая мастерская, хозяин которой таким способом избавляется от печного шлака.
Расколдовывание раковин стало третьим из неприятных африканских воспоминаний — наряду с первобытными зарослями, которые оказались полем артишоков, и кучей камней, так и оставшейся всего лишь кучей камней.
Когда назавтра, в полдень, мы поднялись на борт корабля, я тщетно высматривал бородача. Из отслуживших солдат, у которых я во время плавания о нем спрашивал, никто ничего не слышал. Один сказал: мол, такой не угомонится, пока не пропьет последний пфенниг и не завербуется в легион на следующие пять лет. Думаю, он не ошибся. Деньги, приобретенные в азартной игре, на войне или в море, в банк обычно не попадают.
В Марселе, где мы высадились в проливной дождь, я счел своим долгом прежде всего навестить доктора Гупиля. Но сколько ни прохаживался по верхнему валу, так и не сумел вспомнить, как пройти к его служебной квартире; когда же поинтересовался о нем в конторе, где покупал билет на поезд до Нанси, мне сказали, что он уехал в отпуск. Доктор оставил для меня письмо, из которого я понял, что он в курсе моих дел. Одна строчка из этого письма сохранилась у меня в памяти, поскольку потом я часто находил ей подтверждения:
«Пережить на своем опыте можно все; и противоположное — тоже».
Когда вечером я покидал форт, мне пришлось пройти мимо зарешеченного окошка в цокольном этаже большой башни, через которое я когда-то беседовал с ужасным Реддингером. Я схватился за прутья и выкрикнул его имя, но услышал только жалобный отклик на каком-то чужом, непонятном языке…
Хотя я рассчитывал добраться до Нанси около полудня, из-за неверно выбранного маршрута я прибыл туда только после наступления темноты. Почта к этому времени давно закрылась, и я узнал, что завтра она откроется только на час. Это было тем более неприятно, что в кармане у меня оставалось лишь несколько пфеннигов. Как известно, никого нельзя называть счастливым, пока он не умрет, но в жизни человека, родившегося при удачном расположении звезд, даже маленькие события и временные отрезки вроде бы должны заканчиваться хорошо…
Продрогший и раздосадованный, я несколько часов блуждал по улицам и темным дорожкам городского парка; дул ветер, крупными хлопьями валил снег. Содержание последних недель уже представлялось мне настолько абсурдным, что я решил вычеркнуть их из памяти — как дурацкий, бессвязный сон. На душе у меня было скверно, как после экзамена, выдержанного лишь благодаря добродушию преподавателя и шпаргалкам. Я сам загнал себя в тупик, из которого меня вызволило здравомыслие Гупиля и моего Старика. Эксперимент не удался; я только прибавил к длинной череде сентиментальных путешествий еще одно. Теперь я должен вернуться, должен буду жить, как все прочие…
Поскольку холод пробирал до костей, я волей-неволей решил забраться в какую-нибудь дыру, где находят прибежище бедняки. Такие места имеются в любом городе, но удивительно, что ты, уже лишившись всего, находишь к ним дорогу, словно направляемый тайными указателями. Города построены по демоническому плану: каждая из великих сил, управляющих человеческой жизнью, имеет там свою резиденцию. Как жаждущий удовольствия следует за разноцветными огнями, так опечаленного притягивают запущенные безотрадные улочки, и собственная душевная склонность заставляет его стремиться в самое темное место.
Следуя этому закону, я заглянул в одну из таких ночлежек, куда заходят посетители без багажа и где счет оплачивают заранее. За столом одиноко сидели унылые хозяева, муж и жена; мои медяки они приняли с улыбкой, с какой меланхоличный Харон мог бы взять причитающийся ему обол. Они пригласили меня к столу, и мы, не обменявшись ни словом, долго сидели в темном помещении. Наконец женщина вышла и вскоре вернулась с тремя тарелками и супницей.
В тот момент, когда она зажигала свечу, появился новый гость — почтенный старик с серебряной бородой библейского патриарха. Он бодрым голосом поздоровался и тоже сел к столу, прежде положив на лавку синюю, много раз латанную нищенскую суму. С видом старого друга дома он приподнял крышку супницы и как человек, умеющий наслаждаться малым, обрадованно сказал:
— А, рис — ведь сегодня у нас большой праздник.
Мне сейчас кажется, что простой смысл этих слов на его родном языке был выражен лучше:
— Ah, du riz — cʼest un jour de grande fête aujourdʼhui.
Лишь благодаря такому намеку я понял, что попал в этот дом в канун Рождества.
Когда мы съели суп, старик высыпал на стол множество стертых монет, какие обычно подают через едва приоткрытую дверь на черной лестнице. И принялся раскладывать их, как ребенок, играющий в камешки: сперва коричневые ряды пфеннигов; впереди них, как офицеры, — никелевые монетки; и, наконец, словно генерал, — мелкая серебряная монета, какую нищий получает только по большим праздникам.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: