Евгений Гришковец - Асфальт

Мгновением позже послышался страшный рёв. Миша глянул в зеркало обратного вида, но ничего не увидел. И вдруг, непонятно откуда, этот рёв превратился в мощный мотоцикл и мотоциклиста в чёрном, блестящем шлеме. Миша увидел его только тогда, когда этот мотоцикл, обгоняя Мишину машину справа, слегка задел её за переднее крыло и бампер. Дальнейшее выглядело как сцена из дорогого и не отечественного кино.

Большой, мощный, блестящий мотоцикл с широким задним колесом и приникший к нему мотоциклист в чёрной коже и шлеме потеряли равновесие. Мотоцикл раза три как-то вильнул задом, мотоциклист пытался, видимо, что-то сделать, но не смог. Их развернуло и моментально опрокинуло. Мотоцикл сразу же перевернулся и закувыркался по асфальту. Мотоциклист оторвался от своей машины и, как тряпочный, полетел чуть-чуть в другом направлении. Мотоцикл подбрасывало, вращало и било об дорогу страшно, сильно и долго. От него отлетали куски, и от ударов сыпались искры. Он улетел далеко, потом его ещё протащило по асфальту, и он замер, превратившись из блестящего, грозного и прекрасного объекта восхищения и желания многих и многих в искорёженное и погибшее напоминание о страшной опасности. Мотоциклиста бросало не так долго, но казалось, у него не должно было остаться ни одной целой косточки.

Миша заворожённо наблюдал это всё, не забыв затормозить и остановиться. Испуг пришёл позднее. Миша даже машинально включил «аварийку», потом оглянулся, увидел, что Аня и Катя хоть и испугались, но в порядке. Тогда только он выскочил из машины и побежал к мотоциклисту, который, к неописуемому Мишиному удивлению, уже сел на задницу и снимал шлем. Под шлемом оказалась коротко стриженная светлая голова. Голова имела молодое вытянутое лицо с тонким носом и совершенно изумлёнными глазами. Миша бежал к сидящему на асфальте парню первым, сзади спешили ещё люди. Из машин, идущих по встречной полосе, смотрели любопытные лица.

– Ну что, мужики?! Нормально я выступил? – громко крикнул мотоциклист. – Видали?! Не покупайте детям мотоциклы! – Он попытался встать, и встал, но шагнуть не смог, с силой отбросил в сторону шлем и снова уселся на дорогу. – Я живой, живой, не бойтесь, мужики. Я сам испугался, – сказал он и лёг на спину, поджав колени. – Прокатился, называется! Открыл сезон, блядь…

Это и был Сергей. Так они с Мишей познакомились, а потом и подружились.

Сергей тогда отделался легко. Сломал три ребра, были вывихи, сильные ушибы, голову тряханул сильно, но в целом отделался легко. Уже через пару месяцев он купил себе новый мотоцикл и гонял пуще прежнего. Сергей вообще отличался сильным везением и удачливостью.

Миша не понимал, как и когда тот работает. Мише казалось, что Сергей занимается чем угодно, только не работой. Но дела у Сергея шли прекрасно, и всё, что он затевал, становилось успешным. Он был, можно сказать, богатым парнем. Во всяком случае, более финансово состоятельных друзей и приятелей у Миши не было. И Сергей для Миши стал важным и интересным человеком, а их знакомство Миша считал полезным для себя. Но не в смысле конкретных выгод, а в смысле удовлетворения любопытства. Мише интересен был образ жизни и даже содержание жизни, которой Сергей жил.

К великой своей радости и к полному своему удовлетворению, Миша быстро понял, что он Сергею совершенно не завидует и абсолютно не хочет жить, как он. Миша даже не завидовал количеству везения и денег, которых у Сергея было многократно больше, чем у Миши. То, что он не завидует, а даже сочувствует и иногда жалеет Сергея, Мишу очень успокаивало и радовало. Благодаря дружбе с Сергеем Миша перестал всерьёз думать и даже волноваться по поводу того, что кто-то рядом с ним, такого же возраста, как он, или даже младше, зарабатывает больше денег. Эти люди Мишу совершенно перестали тревожить, правда, кроме тех, кто занимался тем же делом, что и он.

Наблюдая жизнь и успехи Сергея, Миша без огорчения понял, что он сам бы так не смог, даже если бы захотел, даже если бы у него были такие же стартовые возможности. Миша, общаясь с Сергеем, отчётливо понял, что любит свою работу, и ему нравится, как он живёт, и, главное, ему нравится то, что он о своей работе и жизни думает.

А у Сергея были счастливые стартовые возможности. Отец Сергея был дипломатом очень высокого уровня. Сергей даже родился в Австралии и ещё в детстве пожил с родителями и в Африке, и в Америке. Потом он получал образование в Англии, учился на финансиста, почему-то недоучился.

– Уж очень я там пошалил, – усмехаясь, уклончиво говорил про прерванное своё обучение Сергей. – А потом вернулся и пошалил на Родине так, что чуть не отшалился надолго.

Сергей не рассказывал про свою бурную юность, но из каких-то обрывочных его историй становилось ясно, что там, в юности, у него были и угнанные машины, и наркотики, и явно не аристократические друзья. А потом ему пришлось притихнуть и привести мысли и поведение в норму. А ещё потом его пристроили к работе с такими людьми и с такими деньгами, что он сразу перескочил несколько ступенек, на которых большинство менее везучих людей так и остаются топтаться всю жизнь.

А Сергей был парень весёлый, коммуникабельный, лёгкий в общении, внимательный, немногословный и с очень быстрой реакцией. Таких называют не умный, а смышлёный.

– Если бы я столько работал, сколько ты, – говорил Сергей Мише, – я бы уже либо заработал все деньги, какие только есть, либо сошёл с ума. Мишаня! Это как же надо любить свою работу, чтобы так упираться, как ты.

– Это ты не видел, как я раньше упирался, – весело ответил Миша, хотя его задело то, что он услышал. – Сейчас я почти бездельник по сравнению с тем, что было вначале. Я уже почти укладываюсь в рабочий день. У меня есть выходные. Так что не преувеличивай.

– Да ты работаешь каждый день, месяц за месяцем! Ты же герой труда, Миша! Я бы так не смог.

– А я бы не смог так, как ты, постоянно как на работу куда-то мотаться. У меня фантазии бы не хватило придумывать себе маршруты и приключения, – язвительно сказал Миша. – И от такого количества девок я бы тоже устал, Сережа. Скажи, неужели ты их всех помнишь и не путаешь? И неужели ты помнишь все места, где побывал, где катался на лыжах и где ты нырял.

– Путаю, Мишаня, путаю! Уже так запутался, уже такие с этим путаницы случались, ужас! И не все места помню. А скажи мне, что мне ещё делать? – совершенно искренне и простодушно сказал Сергей. – Мне каждый день работать не надо. Если я стану работать каждый день, то я что-нибудь только испорчу. Мне тогда мои работники скажут: «А не поехать ли вам, Сергей Сергеевич, куда-нибудь отдохнуть подальше?» А я и не хочу. Мне же, Мишаня, всё равно. Мне машины сами ещё более-менее нравятся. А продавать их – это же так просто! Те, кто эти машины делает, все эти немцы, японцы, американцы, они уже всё за меня сделали. Они сами делают так, чтобы кто-то их машину купил. А продать её – это такое дело… Я уже всё про это знаю. А свою машину не сделаю никогда. Не умею потому что, вот так-то… Если бы я мог, как ты, так любить ковыряться в своей теме, я бы ковырялся. Я бы тогда наковырял бы ого-го! А у меня темы-то нету, – говорил это Сергей весело и спокойно, – так что я развлекаюсь как могу. Только вот что меня пугает. Чем больше я путешествую, тем меньше становится планета. Это ужас, Миша! Планета уменьшается очень быстро. И с девками тоже… Я и устал от них и без них не могу.