Карин Альвтеген - Эффект бабочки [litres]

Тропинка шла вверх, петляя между скалами. Папа остановился на вершине; нагнав его, я встала рядом и на мгновение потеряла дар речи от изумления. Прямо под нами горы образовали котел, наполненный водой такого синего цвета, какой мне еще видеть не доводилось. Идеально гладкая поверхность напоминала зеркало. Обрывы, окружающие озеро, так четко вырисовывались в воде, что трудно было определить, где проходит граница: что находится на берегу, а что – под водой.

– Отчего вода такая синяя? – смогла наконец вымолвить я.

– Она не синяя. Просто в ней отражается небо.

Подойдя к кромке озера, отец снял рюкзак. Пытаясь впитать в себя все это великолепие, я осталась стоять на месте. Меня переполняло благоговение. Перед величественными горами, перед исчезнувшими вдалеке просторами, перед природой, которая, вопреки вмешательству человека, миллионы лет напролет продолжает следовать смене времен года. От цивилизации нас отделяли несколько часов пешего хода. Я сразу и настолько остро почувствовала себя маленькой, что у меня перехватило дыхание. Я была маленьким муравьем. Да нет, даже не так. Маленькой точкой, совершенно неважной в масштабах целого.

Эта мысль испугала меня. Я поспешила к отцу, сидевшему на корточках у кромки воды. Обернувшись, он протянул мне эмалированную кружку.

– Вот, держи. Во всем мире не найдется воды вкуснее.

Я сделала осторожный глоток. Подумала о гниющей рыбе и очистных сооружениях. Внезапно мне захотелось вернуться в свой обычный мир, где я точно знаю, как себя вести. Я приспособлена к своему окружению, совсем как закрепившиеся на случай шторма карликовые горные растения. В условиях дикой природы я чувствую себя чужой. Я не выжила бы здесь долго, выступи природа против меня. Хотя, конечно, я ей безразлична. Я посмотрела на отца. Он сидел, опираясь на камень, и наслаждался водой.

– Чистая талая вода из ледников. Озеро свободно ото льда лишь три месяца в году.

– Послушай, папа.

– Гм. – Он прикрыл глаза, повернув лицо к солнцу.

– Меня тут поразила одна мысль.

Казалось, отец не проявляет никакого интереса.

– Насколько мало человек, в сущности, значит. Я хочу сказать, в рамках большого целого.

Открыв глаза, папа осмотрелся.

– Да, – ответил он наконец. – И это прекрасно, правда?

Потом он улыбнулся. На этот раз улыбка озарила все его лицо, включая глаза. Я присела рядом. Отпив еще глоток, пыталась распробовать на вкус его странный ответ. Мы долго так сидели, а над нашими головами проплывали облака. Самые низкие из них успевали задеть вершины гор, прежде чем уплыть дальше, расчистив обзор.

Ко мне вернулось жизнеутверждающее настроение. В тот момент все было хорошо. Настолько хорошо, что стоило воспользоваться случаем и рассказать о моих планах.

– Папа!

Отец встрепенулся, и я поняла, что он задремал.

– Мм?

– Насчет осени. Я тут думаю, может, мне переехать в Лунд.

Возможно, прежде чем он ответил, прошло не так много времени, как мне показалось. Но пульс успел ускориться, а перед глазами вид на озеро Троллей на мгновение уступил место справке о зачислении в Лундский университет, спрятанной в книжном шкафу.

– И что ты там будешь делать?

– Собираюсь пойти учиться. Хочу стать археологом.

Отец подошел к воде, взяв свою кружку, наполнил ее и остался стоять. Я созерцала его широкую спину. «Ну скажи же что-нибудь!» – хотела закричать я, но он все стоял и продолжал молчать. Чувство вины боролось в моей душе с разочарованием. Мечта успела завести меня достаточно далеко, и вообще-то я уже достигла совершеннолетия. Дороти взяла да ушла, а я, по крайней мере, прошу разрешения.

Но даже если его решение было бы несправедливым, мы оба знали, что я никогда не пойду против его воли.

– Наверное, не получится, – сказала я в конце концов. – Я имею в виду, из-за мамы.

Вымолвив эти слова, я закрыла глаза. От их смысла меня мутило. И лишь тогда я услышала его спасительную реплику.

– Ну почему, получится. Лунд – прекрасный город.

Отец вернулся и опять присел. Рассказал о Лунде, о том, что несколько раз бывал там по работе. И археология, полагал он, хороший выбор. Археологи проводят много времени на природе.

Мое облегчение было столь велико, что я слушала его вполуха. Я приблизилась на шаг к своей цели. Но еще многое нужно обсудить. Например, как устроить все дома.

– Ты уверен, что вы справитесь без моей помощи этой осенью?

– Все образуется. Ты знаешь, что Лунд – самый древний город Швеции? Лунд и Сигтуна. Очень подходящее место для изучения археологии.

– Что не так с мамой?

Отец вытер рот рукой, потянулся за рюкзаком и убрал в него кружки. У меня возникло ощущение, что он подбирает слова и что ему легче, когда руки заняты делом. Затянув все ремни, отец опять откинулся на скалу, взял в руки камень и стал теребить его в руках, прищурившись на горный склон.

– Говорят, что у нее небольшая закупорка.

Я похолодела.

– Какая закупорка?

– Кровяной сгусток. Где-то в мозгу.

Отец расправил плечи.

– Она ведь всегда страдала от повышенного давления.

– Мама поправится?

Он выбросил камень и поднялся на ноги. Натянул на спину рюкзак.

– Конечно, поправится. Пойдем-ка, нам пора, пока не стемнело.

«Что значит стемнело? – подумала я. – В это время года здесь не бывает темно». Мгновение спустя я поняла, что таким образом отец хочет закрыть тему. Дальнейшие расспросы не приветствуются.

Он оглянулся в последний раз и пошел вверх по тропинке к вершине. Я встала, повернулась и, закрыв глаза, прислонилась лбом к скале, рядом с которой мы только что сидели.

– Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы мама поправилась и чтобы все наладилось.

Бросив взгляд на склон, я заметила, что отец остановился.

– Да, если Бог есть, он определенно живет здесь, на озере Троллей. – Папа повернулся и пошел дальше. – Потому что это единственное место на Земле, где можно поверить в то, что он действительно существует.

Я думаю о своей небрежности.

О скрупулезно составленных отчетах. Об отношениях, которые по халатности запустила. Вспоминаю чувство облегчения, с которым я каждый раз заносила в календарь что-то новое.

Все эти бесчисленные поездки. Словно убегая от пожара, я носилась по увлекательным туристическим маршрутам, но в основном ходила, уткнувшись носом в карту. Надо пойти сюда, надо посмотреть то, а добравшись до места, я с трудом успевала хотя бы что-то по-настоящему оценить. Только галочки ставила напротив выполненного. Следующее – Мачу-Пикчу!

Эти поездки были скорее способом уйти от реальности. И похвастаться потом, что я там была. Ведь человек с такой тягой к приключениям, который столько всего повидал, не может не заинтересовать окружающих.