Ирвин Уэлш - Эйсид-хаус [сборник litres]

Классически Образованный был слишком чувствителен и раним, чтобы с ним так обращались. Он зашел в комнатку за стойкой и взял с грязной раковины старый твердый кусок желтого мыла. Отгрыз от него почти половину и, ощутив тошнотворный вкус, с трудом проглотил. Мыло медленно, жгуче двинулось к его желудку, оставляя в пищеводе ядовитый след. Он ударил кулаком по ладони, поджал пальцы ног и начал тихо бормотать мантру:

– Шлюхи, шлюхи, шлюхи, шлюхи, шлюхи…

Взяв себя в руки, он вышел и столкнулся у стойки с одним из птицеголовых.

– Как так получается, что нас не обслуживают, приятель? Что мы такого сделали? Мы не шумели, ничего не вытворяли. Просто спокойно выпивали себе. Болтали об этом матче, понимаешь? Уэйн Фостер и все такое.

С птицеголовыми лучше было даже не говорить. И важно было помнить золотые правила работы в баре, относящиеся к птицеголовым.

1. ДЕЙСТВУЙ РЕШИТЕЛЬНО.

2. НЕПРЕКЛОННО ПРИДЕРЖИВАЙСЯ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО РЕШЕНИЯ, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ТОГО, СПРАВЕДЛИВО ЭТО РЕШЕНИЕ ИЛИ НЕТ.

3. НИКОГДА НЕ ПЫТАЙСЯ ОБЪЯСНИТЬ ПТИЦЕГОЛОВОМУ ПРИЧИНУ(Ы) ТВОЕГО РЕШЕНИЯ. ОПРАВДЫВАЯСЬ ИЛИ КАК-ТО ОБОСНОВЫВАЯ ЕГО, ТЫ ЛИШЬ КОМПРОМЕТИРУЕШЬ СВОЮ ВЛАСТЬ.

Таковы были правила игры. Всегда.

Он помотал головой, глядя на птицеголовых. Они изрыгнули какие-то ругательства и ушли.

Спустя несколько минут Она поднялась из-за столика. Эрни, стоявший у другого конца стойки, двинулся было, чтобы ее обслужить, но тут же продолжил болтать с парой клиентов, когда увидел, что она направляется к Классически Образованному.

– Крейг, – сказала она ему, – мне понравилось, как ты отшил этих странных чуваков с клювами и в перьях. Они к нам клеились. Ты когда сегодня заканчиваешь?

– Ну, через полчаса.

– Хорошо, а не хочешь пойти со мной и моей подругой Розалин? Ты же знаком с Розалин, верно… Ха-ха-ха, ну конечно знаком.

– Ладно.

– Только, Крейг, не думай развести нас на трах. Ты довольно сексуальный мужик, но воспринимаешь себя чересчур серьезно. Мы хотим, чтобы ты увидел себя с новой стороны. Понял? – Она улыбнулась и двинулась обратно туда, где сидела ее подруга.

Интересно, что они такое затеяли? К чему он вообще им понадобился? Тем не менее он пойдет с ними. Это может оказаться познавательно. Не важно, кто ты, птицеголовый или даже Классически Образованный, в жизни всегда можно чему-нибудь да поучиться.

Дом в Санта-Монике был удачно расположен позади Палисейдс-Бич-роуд, шумного бульвара на берегу океана. Он находился в самом процветающем районе, чье богатство для яппи-обитателей кондоминиумов дальше по Тихоокеанскому побережью служило вершиной, к которой надо стремиться. Двухэтажный особняк в испанском стиле, частично скрытый от дороги огромной кирпичной стеной и рядом местных американских и завезенных деревьев. За стеной, в нескольких ярдах от нее, была протянута проволока под напряжением, огибавшая по периметру весь участок. Внутри ворот на входе в парк стояла неприметная разборная будка, возле которой сидел здоровенный охранник в очках с зеркальными стеклами.

Процветание – разумеется, именно такое общее впечатление производил этот особняк. Хотя, в отличие от соседнего района Беверли-Хиллз, концепция местного процветания казалась скорее утилитарной, нежели связанной со статусом. Как будто богатство здесь для того, чтобы его планомерно тратить, а не нарочито афишировать с целью вызвать уважение, благоговение или зависть.

Бассейн позади дома был осушен; в этом особняке не жили год напролет. Внутри дом был обставлен дорогой мебелью, но в холодном, практическом стиле.

Четыре женщины отдыхали в огромной комнате, из которой через двери патио можно было попасть к сухому бассейну. Они чувствовали себя непринужденно, откинувшись в креслах в тишине. Доносились только звуки телевизора, который одна из них смотрела, да тихо шипел кондиционер, закачивавший в дом прохладный, сухой воздух.

На большом черном кофейном столике лежала пачка глянцевых журналов. Они носили такие названия, как «Быдло», «Новости трущоб» и «Алкаши». Мадонна лениво перелистывала журнал «Психопат» и внезапно остановилась, залюбовавшись мертвенно-бледной фигурой Дика Прентиса, блистающего в пурпурно-черно-бирюзовом тренировочном костюме из тонкого нейлона.

– Хоэ! Рано или поздно я выебу эту задницу! – похотливо воскликнула она, нарушив общее молчание, и подсунула фотографию под нос Кайли Миноуг.

Кайли с циничным видом пригляделась:

– Хмм… ну, не знаю… Вроде неплохая задница, но меня на самом деле не тянет на мужиков с флэт-топом. Хотя я бы не вышвырнула такого за здорово живешь из постели, понимаешь?

– Что там такое? – спросила Виктория Принсипал, которая полировала пилочкой ногти, полулежа на диване.

– Дик Прентис из Гилмертона. Раньше был футбольным фанатом, но теперь с этим завязал, – отозвалась Мадонна, щелчком отправив в рот пластинку жвачки.

Виктория невероятно возбудилась:

– Абсолютный чертов ебарь. И хозяйство у него небось как у жеребца. Напоминает то фото, что я достала, ну этого, Тэма Маккензи, из основного состава молодежной команды Лита семидесятых. Чертовски западала на него, настоящий мужик, скажу я вам. Хоэ, а этот просто запредельный чувак! Вон как все выпирает даже через спортивки! Я тут подумала, ебать меня, да я бы отдала зубы мудрости, чтобы отсосать такой!

– Тебе и так, наверное, пришлось бы с ними расстаться, если у него и вправду такой громадный! – ухмыльнулась Кайли.

Они все громко засмеялись, кроме Ким Бейсингер, которая, свернувшись калачиком в кресле, смотрела телевизор.

– На одних благих пожеланиях далеко не уедешь, – пробормотала она задумчиво.

Ким изучала чувственный образ Доди Челмерса: бритый череп, майка «Кастлмейн» размера XXXX и «Левайсы». Хотя Роки, его верного американского питбуль-терьера, не было видно на экране, Ким заметила, что кожаный поводок с цепочкой накручен вокруг сильной руки Доди, украшенной татуировкой. Эротизм этого образа просто зашкаливал. Жаль, не сообразила записать программу на видеомагнитофон.

Камера переключилась на Роки, которого Доди представил интервьюеру следующим образом: «Мой единственный преданный друг. Между нами будто телепатия, это больше чем архетипичные отношения между человеком и зверем… в реальном смысле Роки – дополнение меня».

Ким нашла его слова немного претенциозными. Разумеется, можно было не сомневаться, что Роки является неотъемлемой частью легенды Доди Челмерса. Они повсюду бывали вместе. Ким тем не менее цинично подумала: небось это главным образом рекламный трюк, сварганенный какими-то пиарщиками…

– Черт… – открыла рот от изумления Кайли, – чтоб мне оказаться сейчас на месте этого пса. В ошейнике, прикованной к руке Доди. Вот был бы кайф!