Мо Янь - Лягушки

– Врет он все, Ван Дань изначально не могла уйти далеко.

– Так вы… решили махнуть на нее рукой?

– Это не мне решать, смотря как на это посмотрит тетушка.

– А разве она не так думает?

– Вряд ли. Если тетушка так думает, то она уже не тетушка.

– Почему же тогда вы заняли выжидательную позицию? Разве вы не знаете, что она уже на восьмом месяце?

– Никакой выжидательной позиции тетушка не занимает, у нее немало людей тайно выясняют что и как.

– И что-нибудь удалось выяснить?

– Ну… – После секундного колебания она прижалась лицом к моей груди: – От тебя мне скрывать нечего, она прячется в доме бабушки Яньянь, причем там же, где скрывалась Ван Жэньмэй.

– И что вы собираетесь делать?

– Что тетушка скажет.

– А она как собирается действовать? Так же, как и раньше?

– Тетушка не такая глупая.

– И как же тогда?

– Она уже посылала человека к Чэнь Би сообщить, что мы знаем, что Ван Дань прячется в семье Ван и что, если они ее не выдадут, завтра прибудет гусеничная машина, и дом семьи Ван вместе с домами их четверых соседей будут снесены.

– Дед Яньянь человек упрямый, если он будет противиться, неужели вы действительно снесете их дом?

– Тетушкин изначальный замысел не в том, чтобы семья Ван ее выдавала, а в том, чтобы ее вывел сам Чэнь Би. Тетушка пообещала ему, что, если он приведет Ван Дань на аборт, все имущество будет ему полностью возвращено. Все-таки тридцать восемь тысяч, не может же это его не волновать.

Я глубоко вздохнул:

– Ну почему вам обязательно нужно так измываться над людьми? Неужели недостаточно, что Ван Жэньмэй до смерти довели?

– Ван Жэньмэй сама во всем виновата, – холодно проговорила Львенок.

Я почувствовал, что ее тело вдруг тоже охладело.

Стояла пасмурная дождливая погода, по дорогам не проехать, вода в реках поднялась, и ни одна машина из других провинций не пришла, чтобы забрать закупленные в наших краях персики.

В каждом дворе хранился урожай персиков. У кого они были собраны в корзины, у кого свалены горкой и накрыты от дождя полиэтиленовой пленкой. А у кого-то просто валялись в беспорядке во дворе и мокли под хлещущими струями дождя. Сочные медовые персики долгого хранения не терпят, в прежние годы большие грузовики закупщиков подъезжали прямо к краю персиковых садов, и на них сразу грузили сорванные плоды. Эти не боящиеся упорного труда водители ездили даже по ночам, и к рассвету следующего дня плоды уже были в пути на рынки в тысячах ли отсюда. В этом же году небесный правитель, наверное, решил наказать тех, кто возил персики несколько лет подряд, и с начала созревания плодов почти не было ни одного полностью погожего дня, большие и маленькие дожди поливали один за другим, персики не собирали, и они падали с деревьев уже гнилыми. Собранные плоды тоже можно было спасти: пригнать машину, как запогодится, погрузить и увезти. Но ничто не указывало на возможное прояснение.

У нашей семьи было посажено всего тридцать персиковых деревьев, потому что отец стар, смотреть за ними как следует не в состоянии, и урожай был невысок, но почти шесть тысяч цзиней все же собрали. Корзин у нас немного, нагрузили всего шестнадцать, поставили в пристройке, а оставшееся лежало кучей во дворе, накрытое полиэтиленом. Отец, несмотря на дождь, то и дело выходил, стаскивал пленку и осматривал плоды. И всякий раз до нас доносился запах гнилых персиков.

В начале нашего со Львенком супружества дочка была с отцом. Когда он выходил во двор под дождем, она тоже выбегала вслед за ним. В руках она держала маленький зонтик с картинками разных животных.

К нам она относилась с безразличием, но достаточно вежливо. Львенок предлагала ей сласти, но та прятала руки за спиной и говорила:

– Спасибо, тетя.

– Зови ее мамой, – велел я.

Дочка удивленно вытаращила на меня глаза.

– Не надо, – возразила Львенок. – Не надо никак называть. Люди кличут меня Львенком, – она указала на львенка на зонтике, – так что можешь называть меня большой львицей [76] «Львенок» по-китайски дословно «маленький лев». Ребенку предлагается «большая львица», потому что по правилам вежливости младший не может называть старшего «маленьким». .

– Ты маленьких детей ешь? – спросила дочка.

– Я маленьких детей не ем, – ответила Львенок. – Моя специальность – маленьких детей защищать.

Отец принес в плетеной шляпе кучку подгнивших с одной стороны персиков и принялся, вздыхая, соскабливать гниль ржавым ножом.

– Кто хочет, пусть и ест, – предложил я.

– Но это же деньги! – вздохнул отец. – Никакого нынче внимания к старикам.

– Отец. – Львенок впервые назвала его так, получилось у нее неловко и слышать тоже было неловко. – Власти не могут не заниматься этим, наверняка активно думают, как быть.

– У властей одно ограничение рождаемости на уме, будут они о других делах беспокоиться! – не без недовольства буркнул отец.

Как раз в это время ожил громкоговоритель на деревенском парткоме. Боясь не расслышать, отец торопливо выбежал во двор и стал прислушиваться.

По громкоговорителю объявили, что коммуна связалась с рынками в Циндао и Яньтае, они уже выслали колонну грузовиков, которая собралась в пятнадцати ли отсюда, у переправы Уцзяцяо, там и будет происходить скупка персиков дунбэйского Гаоми. Коммуна обращалась с призывом к народу по воде и посуху доставлять персики к Уцзяцяо. Хотя цена будет вполовину меньше по сравнению с прошлым годом, это все же лучше, чем оставлять урожай гнить.

После окончания трансляции деревня забурлила. Было понятно, что забурлила не только наша деревня, но и все деревни Гаоми.

Река у нас здесь хоть и большая, лодок было немного, когда-то в каждой производственной бригаде было несколько посудин, но после закрепления производственных заданий за отдельными крестьянскими дворами все они куда-то подевались.

В народных массах таятся неисчерпаемые творческие силы, и это чистая правда. Отец побежал в пристройку, снял с поперечной балки четыре тыквы-горлянки, потом принес во двор четыре бревна и связал их веревкой в плот. Я скинул верхнюю одежду и, оставшись в трусах и майке, помогал отцу. Львенок закрывала меня зонтом от дождя. Дочка со своим зонтиком бегала по двору туда-сюда. Я дал знак Львенку, чтобы она закрывала от дождя отца, но тот сказал, мол, не надо. Он накинул на плечи кусок полиэтилена, оставшись с непокрытой головой, по лицу у него текли капли дождя и капли пота. Такие старые крестьяне, как мой отец, во время работы сосредоточивались на ней целиком, действовали размеренно и энергично, не делая лишних движений. Вскоре плот был готов.

Когда мы принесли его на дамбу, там уже царило необычайное оживление. Вдруг нашлись и пропавшие лодки. Одновременно с лодками на воду спускали и несколько десятков плотов с привязанными где тыквами-горлянками, где камерами от колес, были и куски белого пенопласта. Не знаю, из какого дома притащили даже большое деревянное корыто. Лодки и плоты крепили чалками за ивы на дамбе. Из каждого проулка спешили люди с корзинами персиков.