Эльмина Отсман - Спорю с судьбой

— Ну что, Эльмина, хорошо на комбайне работать? Только где его взять?

Вроде бы ничего обидного и не говорили они, а мне чудилась в каждом слове насмешка. «Что за всадник без коня, что комбайнер без комбайна?» — переживала я.

Рванулась в кабинет к директору — говорят, уехал. А без него никто ничего не знает, никакой работы предложить не может.

Непривычно было в страду ходить по городу. Вспоминала прошлую осень, ржаную пыль, которая, казалось, пропитывала тебя насквозь, и в душе уже жалела о том, что согласилась пойти на курсы комбайнеров. «Все думаешь быть умнее других, — ругала сама себя. — Не зря же мужчины отказались. Знали, чем это кончится. А ты, дурочка, хотела вырваться вперед, а в результате упала на землю, как лягушка из сказки. Хотела та посмотреть мир и попросила улетающих птиц взять ее с собой. Да не тут-то было. Квакнула от удивления и шлепнулась больно. Не умеешь летать, не заносись высоко».

Грустные мысли, как всегда, привели меня, в парк. В самом Вильянди никаких особых примечательностей нет. Обычный эстонский маленький городок. Центральная площадь, где находилась раньше ратуша. Старая гостиница. Несколько старинных домов. Самое интересное и красивое место — парк. В его зеленой глубине — развалины старого замка из красного обожженного кирпича. От замка остались одни стены, но они сохраняют былую торжественность и неприступность крепости. Замок окружен рвом. Когда-то он наполнялся водой из озера. А сейчас это глубокий овраг, поросший кустарником. Через ров перекинут висячий мостик. И когда я, переполненная своими мрачными мыслями, оказалась на этом мостике и посмотрела вниз, у меня было такое чувство, будто будущее мое схоже с этим висячим мостиком над пропастью — такое же зыбкое и ненадежное.

Но все же я действовала. Несколько раз заходила в МТС, «ловила» директора. Наконец застала. Думала, увижу в его глазах насмешку, но кроме озабоченности и усталости ничего не увидела. Он не выразил ни особого восторга, ни разочарования при моем появлении. Сказал, что комбайнов пока нет, но обещают скоро прислать. И тракторов, к сожалению, тоже нет — все в работе. Мне же он может предложить только старый трактор «ХТЗ-НАТИ», который в данный момент находится в «Суйслепа».

Судьба как будто специально испытывала меня. Трактор был не просто старым, а настоящей развалиной. Целый день я провозилась с ним, а он — ни с места. Пришлось ехать в МТС за механиком. Плачь не плачь, расстраивайся не расстраивайся, а работать надо.

Вместе с механиком пыталась оживить машину. Наконец трактор тронулся с места. Я уже боялась его остановить, помахала механику на прощание рукой и поехала в колхоз «Суйслепа». Только три круга успела сделать до темноты. Работала через пень колоду — приходилось все время останавливаться.

С трудом добралась до правления колхоза. А там пусто — никого нет. Да и кто будет сидеть — уже ночь на дворе. «У всех есть свой дом, только я одна, горемычная. Поесть негде и спать приходится под открытым небом». Я готова была заплакать. Так, без ужина, забралась на сеновал. Пыталась заснуть, не могла. В середине августа ночи уже холодные. Лежала я на сеновале — ни огонька, ни души кругом, даже собаки не лают. Такое одиночество накатило на меня!

Незаметно для себя я все же заснула — усталость взяла свое. Проснулась — солнце уже высоко. Спросонья сразу и не поняла, где нахожусь. Только чувствовала тяжесть и тупую боль в голове.

До конца сентября промучалась со своей развалиной. Больше ремонтировала, чем пахала. Несколько раз приходилось отгонять трактор в МТС на ремонт. Приходилось пахать и ночью. Холодный воздух действовал на мою непослушную, капризную машину отрезвляюще — двигатель не так перегревался и работал без остановок.

А потом дали мне другой «ХТЗ-НАТИ». На нем с напарником мы хорошо потрудились. До самых морозов пахали зябь.

Конец сентября стал для меня памятным. В один из дней мы, дети, после долгой разлуки собрались все в маленьком городке Мустла у родителей. Наш единственный братишка Вельтан приехал на побывку. Высокий, подтянутый, в форме пограничника — не сразу его и узнаешь.

У моих родителей такая, видно, судьба — сколько себя помню, никогда не имели они собственного дома. И тем не менее мама везде умела устраиваться так, чтобы другим было уютно и тепло, душевно в ее доме. Меня всегда это удивляло. Обстановка в доме скромная, и на стол подают не яства, а уходить не хочется. Я очень любила бывать в этом большом низком доме на окраине Мустла. Все очень просто, бесхитростно. Под окном доцветают мальвы, на пустыре бродят белые козы и важно расхаживает по двору большая пестрая кошка Тиию.

У моих родителей судьба нелегкая, а у меня — характер. Когда я весь рабочий сезон скиталась из дома в дом, ночуя, где придется, да плакала под сломанным трактором, меня нестерпимо тянуло домой, к родителям, к тишине и покою. Но как только я оказывалась здесь, из головы не выходили мысли о тракторе, работе. И я готова была встать чуть свет и мчаться в мастерскую проверить, как идет ремонт.

Мама, наблюдая за моими сборами, молча качала головой — такая же, мол, как отец, он тоже всю жизнь норовил от своего хозяйства бежать в колхоз. Мама ничего не говорила, не ворчала. Я видела в ее глазах только покорность судьбе, смирение перед неизбежностью событий. Она даже не спрашивала, когда я появлюсь в следующий раз. Собирала в узелочек, что было в доме повкусней, для меня на дорожку.

Я уже говорила: у нас в семье не принято открыто проявлять свои чувства. Возможно, оттого что жизнь не баловала нас своими радостями, мы научились не на словах, а в делах выражать свое отношение друг к другу. И этот маленький узелок, в который были собраны теплые пышки из серой муки, кусочек сала, несколько картофелин, был выражением преданной материнской любви, ее понимания.

Несмотря на то что все мы самостоятельно утверждали себя в жизни, мама для нас всегда была той надежной пристанью, куда мы могли вернуться, найти покой, тепло, участие. Это очень важно, когда человек имеет такую пристань. Она дает ему возможность прорываться вперед, дает уверенность в собственных силах.

В то время мне это было особенно необходимо. Я мечтала о большой настоящей работе. Каждая книга, прочитанная в то время, была для меня окном в другой мир. Книжных героев я все время сравнивала с собой, их судьбы со своей судьбой. Простые парни и девушки любили, работали, становились героями. Чем я отличаюсь от них? Этот вопрос я задавала себе постоянно. Знала, что могу работать много, увлеченно. По результатам осенней пахоты, даже такой трудной, я была одной из первых по МТС. И в газете обо мне писали. Так удивительно было видеть свою фамилию на газетных полосах. Но у них, героев книг, моих ровесников, все происходило так празднично. Не так, как у меня. Может, для счастья просто нужно родиться под счастливой звездой?