Алексей Евстафьев - Добрые книжки

Алексей Николаевич ответил, что словарный запас существа невелик, но имеет потенциал для налаживания контактов. «Оно агрессивно постольку, поскольку не понимает, как отнестись ко мне. — сказал Алексей Николаевич. — Уверен, что оно само боится меня, но пытается скрыть свою боязнь под отвратительными манерами.» Существо с прожорливым удовольствием пукнуло и прихлопнуло себя по бокам, одновременно отчебучивая телом алкогольно-ритмические вариации и бормоча крайне несуразные вещи про «опа-опаньки, нихуя себе меня вштырило» и «попадос-попадалово, пацанчик, ну ты в натуре олень».

— Если оно пукает, значит оно практически человек? — попробовал обрадоваться Филушка. — Человеку ведь ничто человеческое не чуждо.

— Да оно вроде постоянно пукает. — Алексей Николаевич попятился в сторонку. — Да ещё и жрёт свои пропердольки, фу, мерзость!..

Существо действительно лазало огромной ручищей куда-то в карманы своих задних внутренностей, вытаскивало малюсенькие ошмётки тёмного цвета, закидывало их себе в ротовое отверстие, озорно пережёвывало и лихо сплёвывало остатки. Затем оно выплюнуло простодушное звукосочетание «нуёптыбля», добавило к нему соображение, что «базарить не цацки пецкать, а ты совсем рамсы попутал» и лягнуло ногой.

— В случае чего — не стесняйся, а бей его топориком! прямо по балде бей! — посоветовал Филушка. — Ты великий исследователь, но прежде всего ты должен думать о себе, о своих родных и близких. Ты нам нужен живым.

— Я всё-таки хотел бы сберечь этот экземпляр для науки. — сказал Алексей Николаевич. — Топорик применить завсегда успеется.

Существо иронически зарычало и, помахивая кулаком, пальцы которого были мастерски изузорены буковками ЖОРА, залопотало что-то о пацанчиках, которые попутали всю хуйню, и лучше бы им обосновать свои слова, чтоб потом о здоровье не пожалеть. Алексей Николаевич ответил, что его собеседник может по-прежнему жрать своё говно, да только делать это совершенно бесполезно, ибо помочь ему может лишь лоботомия — процедура, после которой зашкварный мусор из головы бывает, что и исчезает. Существо заверило, что дела у него идут ништяк и всё пучком, а вот тем лошарам, кто выступает не по понятиям, придётся отвечать за свои выпендрёжи.

— Алексей Николаевич! — крикнул Филушка. — Пора тебе оттудова валить!..

Но было уже поздно. Существо ловко перепрыгнуло через Алексея Николаевича, и когда тот обернулся, то обнаружил позади себя облезлый кухонный шкаф, из которого существо вытащило громадную электрическую мясорубку. Тут же оно сумело отыскать в волновых изгибах параллельных миров электрическую розетку, подключило к ней мясорубку и схватило Алексея Николаевича за шею.

— Да откажись ты от своего бессознательного, несуразный ты человек! — хрипел Алексей Николаевич, с пониманием неотвратимого вслушиваясь в хруст шейных позвонков. — Поверь, что тебе не уничтожить дотошный русский дух!..

— От осины не бывает апельсинов! — проговорило существо неожиданно вменяемым голосом, распирающимся от счастья. — Попандос ты, вася, попандопало!!

Собственно, это было последнее, что услышали с небес жители посёлка Октябрьский и Филушка, крепко прижимавший к себе безутешно рыдающую Леночку. Верёвка стремительно ускользнула в параллельные миры, а оттуда была сброшена на землю большая никелированная кастрюлька, которая и содержала Алексея Николаевича, изумительно мелко переработанного в фарш. Публика во дворе стояла чуть дыша и, сквозь слёзы, открещивалась от увиденного. «Качественный продукт делают. — заглянул в кастрюльку приблудный пенсионер. — Видно, что профессиональное обучение у них стоит на высшем уровне. А я предупреждал.»

— Ты вот что, дорогой наш друг! — слегка прихватил Филушку за грудки Виктор Леонидович и небезопасно потряс. — Ты нам человек незнакомый, и потому засадить тебя в тюрьму не жалко. Ты нам нашего соседа — любезного Алексея Николаевича — возверни обратно!..

— Граждане, не волнуйтесь, я сейчас всё возверну.

Филушка внимательно перемешал фарш, всматриваясь в его особенности и угадывая варианты своих действий, дабы не допустить ни одной роковой ошибки. Можно было слепить из фарша фигурку Алексея Николаевича, придать ей наиболее натуральный вид, но заставить говорить и двигаться эту фигурку Филушка вряд ли сумел бы. Можно было наготовить из этого фарша котлет и дать отведать всем желающим, дабы в каком-то мистическом образе Алексей Николаевич присутствовал в каждом из нас, но слишком уж это действие припахивало людоедством, и вряд ли большое количество друзей Алексея Николаевича захотело бы полакомиться столь непосредственно самим Алексеем Николаевичем.

— Ну, Леночка, как не крути, а всё возвращается на круги своя. — хорошенько размяв кусок фарша, проговорил Филушка. — Принимай известную тебе позу, а я потихоньку всё это дело в тебя затолкаю. Ты уж постарайся, не осрамись, и дружка моего заветного роди обратно в виде комфортном и достойном звания человека.

— Само собой постараюсь. — пообещала Леночка. — Будет точь-в-точь как прежде.

Филушка призвал на помощь Виктора Леонидовича, и они вдвоём весьма быстро и умело принялись заталкивать комочки фарша в Леночку, отчего та припухала прямо на глазах и оплодотворённо постанывала.

— Да уведите вы детей со двора, это же срам — на такие вещи детям смотреть! — потребовал приблудный пенсионер, но никто его не послушал, ибо невиданное зрелище приковывало к себе внимание безотносительно к вопросам нравственности и научного обоснования.

— Глубже, глубже пихай! — требовала Леночка, и оказалась даже слегка раздосадованной, когда последний шлепок фарша проник ей в анус. — В кои-то веки настоящего мужика в себе почувствовала!..

Затем Филушка повторил порядок слов и действий, применённых им ранее к перерождению Павлика, и на этот раз магическая сила не подвела и не обманула. Даже не пришлось применять кесарево сечение, ибо Леночка выказала всю силу своего характера и безграничность женских возможностей, и родила Алексея Николаевича естественным путём в формах телосложения ничем не отличимых от прежних.

— Вот же он — наш красавец! вот же не хочет он покидать своих соседей на безрадостные денёчки! — буквально расплакался Виктор Леонидович под восторженное хлюпанье носами всех, собравшихся во дворе. — Вернулся из дороги дальней, сел у порога дома, ибо завсегда манит сокола ясного в родное гнездо!

Новорожденный Алексей Николаевич с деликатной странноватостью оглядывал себя и своих друзей, выуживал из нового мироощущения точки опоры и структурировал звуки с запахами в личные оценочные суждения. Очень быстро он стал понимать, что ему говорят, и сообразил способ, чтоб самому произносить лексические редупликации.