Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Так и говорит? — слегка посмеялся Алексей Николаевич.

— Так и говорит. Идиотов, говорит, у нас в последнее время почему-то не наблюдается, а из порядочных людей на это путешествие никто не вознамерится!..

— Почему же никто не вознамерится? — вспыхнул вдохновенным взором Алексей Николаевич, ещё и минуту назад не помышлявший ни о каких странствиях. — Итак, вы уверяете, что Кондратий Степаныч отправился в путь из нашего посёлка?

— Прямо вот отсюда отправился. — тётушка ткнула пальцем за окно в сторону одинокого магазинчика. — Мне довелось разузнать от некоторых его приятелей, что он с каким-то невероятным энтузиазмом представлял каждому встречному свой телефон, по которому якобы вызванивал немощного племянника, у каждого спрашивал про лекарства, способные побороться за жизнь очень хорошего человека, ибо бактерии стафилококка не дремлют, а затем скоренько купил себе что-то покушать, и отправился. Сказал, что только навестит приболевшего племянника, имея в виду священную родственную обязанность, а затем пойдёт на станцию, сядет в поезд и приедет обратно. Ушёл и пропал на неделю. Ну, не сволочь ли?..

— Очень хорошо. — возбуждённо притопнул ногой Алексей Николаевич. — Не то хорошо, что он сволочь и пропадал неделю, а то что живым домой вернулся, и у меня теперь появился существенный повод для личного путешествия. Я намерен пройти по следам Кондратия Степаныча от нашего посёлка до станции Лютово, чтоб по возможности детально прояснить всё, что с ним происходило в пути, и почему он так долго отсутствовал.

— Сходи, миленький, обязательно сходи. — всплеснула руками тётушка, никак не мнящая сегодня столкнуться со столь добрым и отзывчивым человеком. — Точного адреса племянника я не назову, скажу только, что его дом стоит на взгорочке, но, впрочем, каждый в этом селе укажет на искомый дом и проводит без лишних помех, располагая свободной минуткой и личным интересом. Вы только, Алексей Николаевич, будьте осторожны. Кондратий Степаныч, конечно, заядлый пьяница и мог напиться до беспамятства, окружённый родственной заботой внезапно исцелившегося племянника, после чего у него и выветрилась из памяти целая неделя времени. Но могли произойти события мистического свойства, подобные тем, с которыми вы ознакомились в древних летописях, и вовсе не факт, что вся эта таинственная экзальтация обойдёт вас стороной.

— О, меня не так легко запугать! — приосанился Алексей Николаевич. — Фантазии, крутящиеся в моей голове, способны обескуражить любой из кошмаров реальности.

— Тогда не смею вас задерживать, вот завтра с утра и отправляйтесь в путь, а я вам вечером пирожков занесу.

— И занесите, это будет очень любезно с вашей стороны — от домашних пирожков я никогда не отказывался.

— Супруге вашей поклон передавайте.

— Не сомневайтесь. С удовольствием передам.

Утром следующего дня, упаковав в сумку тётушкины пирожки и бутылку с минеральной водой, Алексей Николаевич осторожно поцеловал жёнушку в соблазнительно розовое ушко, не желая будить её и вносить в дом лишнего беспокойства, с умилением взглянул на спящих ребятишек, застенчиво мурлыкающих во сне свои детские лирические излияния, и покинул дом с целью пройти по следам Кондратия Степаныча от места отбытия до места прибытия.

И тотчас Алексею Николаевичу повезло — впрочем, как частенько ему везло в своих замысловатых путешествиях — прямо перед подъездом лежал, обращаясь к небу с нерасторопной улыбкой аутиста, известный выпивоха Валерчик, жмурился на лучи утреннего солнца и не намеревался просто так пропускать кого-либо через себя.

— Куда торопишься, Алексей Николаевич? — ухватил он нашего путешественника за ногу. — Не торопись, присядь на дорожку.

— Очень хорошо, Валерчик, что ты с раннего утра залёг здесь. Ты-то мне и нужен.

— Ещё бы. — высморкнулся в самого себя Валерчик. — Я всем нужен.

— Припомни, постарайся ничего не напутать: неделю назад ты лежал на этом же месте? Или ты лежал где-нибудь поблизости?..

Валерчик беспрекословно приподнялся и хорошенько осмотрел местность.

— Вот здесь я лежал неделю назад. — указал он на небольшую детскую площадку, уютно огороженную кустиками, качелями и бескорыстными цветочными клумбами. — Мне в тот утренний час не хотелось куда либо ползти, а собеседник сам заявился ко мне в песочницу и спросил про какую-то ерунду.

— Что это был за собеседник? — Алексей Николаевич схватил выпивоху за плечи и попробовал взбодрить. — Постарайся вспомнить, о чём он тебя спросил?

Валерчик привычно вытянул из внутреннего кармана замызганного пиджака три склянки и выпил из каждой поочерёдно по глотку, после чего хлопнул себя по лбу, что помогало ему приобрести временные экстрасенсорные свойства и восстановить память.

— Теперь я отчётливо припоминаю, что тот собеседник был Кондратием Степанычем, а именно он тебя и беспокоит.

— Именно он! — обрадовался Алексей Николаевич. — Валерчик, разберись хорошенько в собственной памяти, развороши там всё ко всем чертям, но вспомни пожалуйста: что он тебе сказал?..

— Для этого нам необходимо отправиться к месту происшествия. — сказал Валерчик и, облокотившись на Алексея Николаевича, поплёлся к детской площадке.

— Вот тут у нас всё и было. — он ткнул пальцем в череду детских куличиков из песка, самый крайний из которых был весьма внушительного размера. — Этот вот куличик он сам смастерил, но чего-то в нём сейчас не хватает, некая интересная деталь отсутствует. — Валерчик озабоченно поковырял пальцем в песочнице. — Ну, конечно, окурка не хватает в куличике!! Кондратий-то Степаныч куличику в бок окурок воткнул, чтоб получилось что-то вроде артиллерийской башни, и мы оба славно подивились на такой боевой куличик, но уж наверняка какая-нибудь мамаша этот окурок удалила, поскольку тут, и дети малые резвятся, и вовсе не подобает им наблюдать окурки.

— Окурок, ты говоришь, ну как же! — пришла очередь и Алексею Николаевичу хлопнуть себя по лбу, назидая комбинационное мышление. — Валерчик, послушай меня, сейчас от тебя много чего зависит. Вспомни, что за сигареты курил Кондратий Степаныч! от коробка спичек он прикуривал или от зажигалки?.. Я не из праздного любопытства интересуюсь, а мне необходимо взять след, чтоб восстановить путь обеспамятевшего Кондратия Степановича, и пройти этим путём, разбивая мистическую куролесицу в пух и прах!..

Валерчик тут же вызволил из травы иссохший сутуловатый окурок, узнал в нём собственность Кондратия Степаныча, и заодно вспомнил, что пользовался Кондратий Степаныч обычными спичками, дескать, оно, по старинке будет ему попроще. «Давай-давай, Валерчик! — Алексей Николаевич воодушевлял выпивоху бодрым мановением руки, предполагающим приятные сюрпризы в будущем. — Задействуй у себя все мозгоразрывные магнитно-резонансные снаряды, а я уж перед тобой в долгу не останусь. Припомни, о чём вы беседовали в песочнице этой дурацкой? не было ли каких намёков на целеустремлённость духа авантюризма и приключений?..» Валерчик сообщил, что в давешнем разговоре с ним Кондратий Степаныч был немногословен, всё больше упирал на амплификации, и с непонятной целью сравнивал жителей посёлка Октябрьский с населением посёлка Прибрежный, расположенного от нас всего-то в паре-тройке километров. «Тамошний житель, — сообщил Валерчик те же самые слова, которые ему, дескать, сообщил Кондратий Степаныч. — имеет некорректный подбор хромосом, а корчит из себя прямо этаких принцев, которым бы не мешало показать кузькину мать!..» Тогда Валерчик возмутился и посоветовал Кондратию Степанычу проследовать напрямую до посёлка Прибрежного, где проще показывать всех тех матерей, какие только у него имеются. «А про племянника своего он при этом не упоминал ни словечка?» — спросил Алексей Николаевич. «Нет, ни словечком про такого он не обмолвился. — сказал Валерчик. — Если б тема племянника в разговоре присутствовала, я бы обязательно это вспомнил, но Кондратий Степаныч больше заботился моим дружеским участием и допытывался от меня, словно от дельфийского оракула, уверенности в своих победах над населением посёлка Прибрежный. Мне же это очень скоро надоело слушать, и я его принялся просто посылать куда ему хочется, ибо бедовым человеком оказался Кондратий Степаныч.»