Юрий Рытхэу - Чукотский анекдот

Несмотря на сытный обед и крепкий чай, душевное состояние Лизы Доджиевой осталось неудовлетворенным после визита к Захаровым. Оглядываясь на постепенно исчезающий дымок над крышей домика, она с тревогой думала о том, что у людей появилось резко выраженное неуважение к властям. Раньше, конечно, тоже было такое, но как-то скрывалось за усмешками, ироническим отношением к многочисленным начальникам, но чтобы вот так открыто… С демонстративным отказом от участия в выборах Лиза встречалась впервые. И появилась у нее в душе нехорошая мысль: а если многие вдруг последуют примеру Саши Захарова? Так можно напрочь прогореть с первыми демократическими выборами на Чукотке. Правда, со стороны Рыжкова таких опасений не наблюдалось. Либо он скрывал их, либо был твердо убежден, что явка будет стопроцентной.

На выборы было выделено достаточное количество спиртного, которое было предписано продавать в специально открытых буфетах при избирательных участках. Указано также, чтобы бутерброды с сыром и колбасным фаршем подавать бесплатно как бы в подарок от кандидатов в депутаты. Конечно, многие соблазнятся, но тревога оставалась.

Председатель участковой избирательной комиссии села Люрэн Сергей Анканто только что вернулся с моря с двумя нерпами. Он, как Лиза, многие годы состоял членом многих комиссий, возглавлял их.

— Буфет — это хорошо, — сказал он обнадеживающе. — С завтрашнего дня запрещаем продавать спиртное в магазине и даже самогонщиков предупредим. Чтобы к началу открытия избирательного участка двадцать первого декабря жажда достигла нужной кондиции. Возникает вопрос — надо ли всем давать бесплатные бутерброды? Ведь многие привыкли ходить на выборы семьями, с детьми. Для них это как бы праздник.

— Детям — конфеты, печенье, леденцы, чупа-чупс. Ну, а взрослым придется всем давать закуску.

Осмотрев помещение для голосования, проверив списки и сдав под расписку Сергею Анканто формы протоколов и избирательные бюллетени, Лиза Доджиева решила переночевать на Горячих Ключах и заодно искупаться в бассейне.

Хозяйка небольшой гостиницы уже собиралась ложиться спать, но обрадовалась гостям. Она выдала чистое постельное белье и поставила чайник. Мария Семеновна Демиденко приехала на Чукотку лет двадцать назад из села Калиновка под Киевом — налаживать птицеводческое хозяйство в совхозе имени Ленина. Поначалу предприятие процветало, возили яйца и курятину в районный центр и даже в отдаленные села — Нуилигран, Энмелен, Улак и Неткан. Но потом началась разруха, перестали возить корм, куры подохли, и в довершение всех бедствий случился пожар, который погубил не только птичник, но и теплицу. До сих пор возле пожарища пахло горелым пером. Марии Семеновне удалось спасти трех кур-несушек и петуха Космонавта. Она так и оставалась у разоренного пожарища уже три года не получая зарплаты, питаясь только тем, что привозили щедрые посетители из района, да редкие теперь почетные гости и иностранцы.

За поздним чаем Мария Семеновна рассказала, как ей с огромным трудом удалось отправить мужа на родину.

— Денег уже на второй билет не хватило, — жаловалась она. — Приняли его там, в Калиновке, как уже иностранца. Что теперь делать, не знаем. Все бросить и уехать, а как же заработанное за три года? Изрядная сумма набегает, жалко оставлять.

Лиза Доджиева знала, что большинство приезжих и рады были бы уехать, но, во-первых, денег на билет не набрать, второе — худо-бедно, какое-то имущество нажито, а у многих уже упаковано в контейнеры, да и невыплаченная зарплата…

— Вот Базаров обещает, если его изберут, то уже в эту навигацию многие могут отправить свои контейнеры. А там, глядишь, и деньги выплатят.

— Хорошо бы… — вздохнула Мария Семеновна. — Вот только мужик мой пишет: на родине делать нечего. Работы нет. Денег нет. Пьянство сплошное. Советует не торопиться с отправкой контейнера. Может, еще вернется. А буду я голосовать за Базарова. Пэлят тоже хороший мужик, но местный. Чукча и есть чукча, наверное, в Москве к нему настоящего уважения нет.

Лизе стало немного обидно от этих слов, и она даже подумала: а не проголосовать ли самой, в знак протеста, за Пэлята? Она ведь, как ни говори, тоже местная, в паспорте записана как эскимоска, хотя языка не знает.

День выборов выдался тихий, безоблачный по всему огромному Чукотскому району, площадью равному большому европейскому государству.

Это радовало сердце Рыжкова, и он еще более уверился в благополучном исходе голосования. Избирательные участки по всему округу открылись в намеченный час, в восемь утра. Были предложения сдвинуть начало голосования на час позже, но многие охотники рано утром отправлялись на промысел нерпы. Связь работала отлично, и уже через час начали поступать первые сообщения. К полудню в большинстве сел проголосовало сорок процентов избирателей. Правда, приходили и неприятные известия: в Нешкане так бурно штурмовали буфет, что поломали мебель и растоптали заранее приготовленные бутерброды. В Люрэне милиция зафиксировала сразу три драки. Получив это донесение, Рыжков первым делом поинтересовался, успели ли задержанные проголосовать. Оказалось, успели, и это успокоило председателя избирательной комиссии.

А в общем и целом все шло неплохо. И по всему Чукотскому автономному округу первые демократические выборы первого губернатора проходили на удивление организованно и дружно, как в добрые, старые, советские времена.

После трех часов пополудни Рыжков, получив сведения о том, что процент проголосовавших перевалил за пятьдесят, облегченно вздохнул и поспешил в свои кабинет выпить чаю. Пригласил он с собой и Лизу Доджиеву.

— Считай, что мы с тобой эти новые выборы провели успешно, — удовлетворенно произнес он.

— Но мы еще не знаем, кто победил, — заметила Лиза.

— Ну, это, так сказать, уже дело техники, — Рыжков загадочно подмигнул, что было совершенно не в его манере. И тут же поправился: — Воля народа — есть воля народа.

К концу рабочего дня почти во всех селениях выборы закончились. Кое-где уже начался подсчет голосов, и результаты сообщались по телефону. Вот здесь картина была тревожной. Чукотский район преимущественно сельский, основное население — чукчи и эскимосы, и поэтому, естественно, они отдавали предпочтение своему земляку Пэляту. Так было в большинстве сел.

— Цифры в протоколах пишите и проставляйте простыми карандашами! — гремел по телефону Рыжков. — Здесь мы все пересчитаем и поставим окончательные данные. Завтра к вам вылетают вертолеты и забирают бюллетени и протоколы. До окончательного подсчета все сведения считаются секретными! Не разглашайте, иначе вам придется строго отвечать!