Бернис Рубенс - Я, Дрейфус

— На каникулах я брала его в свой дом. В еде недостатка не было, а ест он немало. У него была своя комната, и его полностью обслуживали. Он почти все время хандрил. Никаких друзей не завел. Что вполне понятно, — подытожила она. Сесть Ребекке она так и не предложила. — Так что же вам надо? — спросила она.

— Я слышала, Джеймс заболел. Хотела узнать, что с ним и как он себя чувствует.

— Не знаю, можно ли назвать это болезнью, — сказала дама. — Говорят, у него был срыв, хотя он, конечно, мог и притвориться. Джеймс любит приврать.

— Но отчего у него мог случиться срыв? — не отступалась Ребекка.

— Если это и в самом деле срыв, как они говорят, дело, наверное, в чувстве вины. Всякий срыв, он из-за вины. Из-за вины… — Мисс Тернкасл произнесла это с особым удовольствием, растягивая каждый слог. — Ему есть из-за чего чувствовать себя виноватым.

Ребекке показалось, что она почти у цели.

— Из-за чего, например? — спросила она.

— Из-за чего? Я же вам уже сказала. Из-за того, что он подвел отца. Разве этого недостаточно? Не представляю, как мальчик может жить с таким грузом.

Ребекке очень хотелось свернуть старухе дряблую шею. Она устала стоять, но сесть не решалась. Духу не хватало.

— Вы его навещаете? — спросила Ребекка.

— Была один раз, — сказала дама, — но он не был мне рад. Больше я не поеду.

— А его родители?

— Разумеется, я им написала, обрисовала ситуацию. Они просили держать их в курсе, и я выполню их желание.

Ребекка не видела смысла продолжать визит. Она не была готова выслушивать мисс Тернкасл, вываливавшую на нее свое раздражение. Она и сама была в подавленном состоянии. Рассчитывать, что она узнает у тетки какие-то подробности о Джеймсе, не приходилось. Ей необходимо придумать какой-то предлог, чтобы попасть в клинику. Снова встречаться с мисс Тернкасл ей не хотелось.

— Мне надо идти, — сказала она.

— Горничная вас проводит, — буркнула мисс Тернкасл.

Она даже не пошевелилась на стуле. Восседала там в ожидании благодарности.

Ребекка была рада снова оказаться в машине, хотя бы потому, что там она сразу села. Но она не стала мешкать. Ей хотелось уехать как можно скорее. И только отъехав на несколько километров от поместья, она остановилась на обочине и провела сама с собой весьма печальное заседание. Да, не исключено, что мисс Тернкасл права. Срыв Джеймса обусловило всепоглощающее чувство вины. Но у бедного юноши было много причин чувствовать себя виноватым, и его отвратительный отец был только одной из них. Ей требовалось убедиться, что вина Джеймса имеет отношение к суду над Дрейфусом. Ей необходимо это выяснить, иначе все ее расследование ничего не даст. Она вспомнила, что у нее есть знакомый психиатр, и решила сразу по приезде ему позвонить. Она снова выехала на шоссе и помчалась в Лондон. Ей очень нужно было побыть с Мэтью.

Сэм, как и обещал, снова пошел в тюрьму — слушать новую главу. И это было очень кстати. Потому что его друг мог продолжать писать, только поверив, что все это вымысел. Потому что дальше шло самое страшное. И Дрейфус об этом знал.

Мне нужно было узнать, не отправился ли Джордж домой, но звонить его родителям я не спешил — не хотел их пугать. Однако поскольку наши поиски ни к чему не привели, больше тянуть я не мог. Удостоверившись в том, что Джордж не уехал домой (почему-то я не рассчитывал, что все разрешится так легко), я намеревался сообщить в полицию.

Сэр Генри сам снял трубку. Я сразу перешел к делу. Поводов начинать разговор издалека я не видел, да и не нашелся бы, о чем побеседовать.

— Скажите, Джордж случайно не дома?

— Разумеется, нет, — ответил сэр Генри. — А почему вы спрашиваете?

— Он, кажется, пропал, — сказал я, хотя мне это уже не казалось.

— Пропал? — закричал он так, словно это я потерял Джорджа. — Давно?

И тут я услышал голос леди Тилбери: «Что случилось, дорогой?»

Пауза. А затем — крик.

— Когда он пропал?

— Мы не знаем, — сказал я. — Постель его со вчерашнего дня нетронута.

— В полицию сообщили?

— Я собираюсь это сделать сейчас. Хотел сначала позвонить вам. Но мы весь день его искали.

— Я немедленно выезжаю, — сказал сэр Генри. — Буду в школе часа через два.

Ответить я не успел — он повесил трубку. Да и что я мог еще сказать. Я посмотрел на часы. Половина восьмого. Вечер предстоял долгий.

С замиранием сердца я набрал номер полицейского участка. Наверное, следовало позвонить им раньше, как только стало известно, что Джордж пропал. Но я тогда лелеял слабую надежду, что он найдется, и мне не хотелось поднимать шум понапрасну. Я должен был оберегать репутацию школы. И это была моя ошибка. Надо было сразу им звонить. Господи, они бы все равно его не нашли. Теперь я это знаю. Но поставить их в известность было необходимо.

Вскоре в школу прибыли три местных полицейских в штатском, и с их появлением исчезновение Джорджа стало выглядеть совсем иначе. Стало похоже на преступление. Я пригласил полицейских вместе с доктором Рейнольдсом в свой кабинет, они задали несколько вопросов и тут же предложили план действий. Официальные поиски должны были начаться на рассвете. Прудик на территории школы следовало осушить. Необходимо опросить многих учеников, особенно тех, кто жил с Джорджем в одном здании, а также его преподавателей и экономку. Полицейские попросили разрешения не медля начать с учителей.

— Если позволите, первым будете вы, сэр Альфред, — сказали они.

— Я у себя в кабинете, — сказал доктор Рейнольдс и вышел.

Я был один и чувствовал себя если и не обвиняемым, то безусловно ответственным за случившееся. Я отвечал на их вопросы безо всяких затруднений — мне было нечего скрывать. И я понял, что, хотя я был расположен к Джорджу, я о нем почти ничего не знал. Я упомянул о том, что в день, когда он исчез, он топтался у двери моего кабинета. Но я не был его преподавателем, и, наверное, его учителя могли рассказать больше.

— Тут вам поможет мистер Эклз, — добавил я.

Беседа длилась недолго. Я рассказал им все, что мог. А затем направил в кабинет доктора Рейнольдса — он познакомит их с другими учителями, поскольку мне нужно было дождаться отца Джорджа, он мог появиться меньше чем через час.

— Неприятное это дело, — сказал один из инспекторов. — Так всегда бывает, когда речь идет о детях.

Тон у него был пессимистичный. И я с еще большим ужасом стал ждать приезда сэра Генри.

Но были и еще менее приятные визитеры — два репортера местной газеты. Кто-то из полицейского участка дал им знак, и они тут же примчались за сенсацией. Отказать им в интервью я не мог, но постарался сообщить как можно меньше. Я понимал, что очень скоро здесь появятся и журналисты из центральной прессы. Репортеры еще немного порыскали по школе, и я не стал их останавливать: все уже вышло из-под моего контроля. Люси переживала из-за Джорджа не меньше моего. Она сварила кастрюлю супа, чтобы подбодрить инспекторов, и даже угостила им репортеров. За все это время она не произнесла ни слова. Их пессимизм передался и ей. Она даже со мной не разговаривала — понимала, что мы оба боимся: ожидаем самого страшного.