Катя Саргаева - Мирное небо

Женщина говорила с сильным украинским акцентом.

— Нет, не видел, извините.

— А ты шо, Веркин хахаль?

Да, вот он Советский Союз, в котором никто не имел право на личную жизнь и тайны. Несмотря на то, что его уже давно нет сердобольные бабушки без лишней скромности лезут в чужие дела. А что, подумал я, ведь я могу этим воспользоваться!

— Нет, я куратор Евы. Не хахаль! А что, к Вере ходят мужчины?

— Не, не ходють, вот я и думаю, гарна баба, а мужика нет.

Я улыбнулся женщине и поспешил домой, а она продолжила звать кота, и он тут же показался и прямой наводкой рванул к бабуле.

Мужика нет! с ликованием думал я, взбегая вверх по лестнице. Я сходил в магазин и приготовил ужин. Накрыл стол, нет, мне не нравится эта скатерть, поменял ее, чего-то не хватает. Цветы. Я сбегал на угол и купил букет желтых хризантем. Стук в дверь, они пришли. Сердце у меня сейчас выпрыгнет, спокойно Лёня, сделай непринужденный вид. Как она одета? По одежде я должен понять ее расположение ко мне. Открываю дверь, водолазка и брюки, все очень прилично, хотя водолазка красного цвета, но Ева говорила, что мать любит яркие цвета, так что ко мне это скорее всего не относится. Водолазка плотно облегает ее тело, и мои глаза снова потянулись к ее груди. Опять у тебя мысли не о том, Лёня, держи себя в руках.

Сегодня я смотрел на Веру несколько иным взглядом, сегодня я много узнал про нее и она нравилась мне еще больше. Ева рассказывала, что ее мать любит искусство, проваливается в него, любит свою работу, и в Лейпциге ей тяжко из-за того, что здесь она должна подчиняться графику и правилам. На мой вопрос, почему она согласилась на эту работу, если все в ней претит всему этому, Ева сказала что из-за нее. Она рассказывала о том, что они обе друг для друга значат, и как сильно ей повезло иметь такую маму. Когда у нас состоялся этот разговор мы с Верой еще не были знакомы. Сегодня я увидел Веру и Еву вместе, они выглядели как семейная пара отметившая золотую свадьбу. Мне казалось, они общаются на уровне телепатии заканчивая фразы друг друга и угадывая желания друг друга. Иной раз Вера смотрела на Еву с такой любовью, она была безгранична, всепоглощающа. Это было удивительно, я как будто смотрел кино о себе и моей воображаемой матери. Именно такой близости с ней мне хотелось всю жизнь. Хотелось просто глянуть на маму, а она уже знает, что ты думаешь и что чувствуешь. Сначала мне показалось, что Вера вся в этой любви к дочери, погружена в нее, поглощена и потерялась в ней, но присмотревшись к ней сердцем я снова уловил энергию любви к себе. Нет, Вера отделяла себя от дочери, просто всю свою любовь, и вообще все положительное, что в ней есть (а этого немало), она вкладывает в Еву.

Ева все время писала кому-то сообщения, оказалось, что наш ужин сорвал ее свидание. Когда Вера отпустила дочь, мы остались наедине. Все сложилось как нельзя лучше, дружеский ужин все же перерос в свидание. Вера очень мало пила, и когда она сказала, что не умеет себя хорошо вести, когда выпьет я понял, что у меня есть все шансы. Она боится сблизиться со мной на пьяную голову, а это значит, что подсознательно она хочет этого сближения.

Вера любит искусство, а значит, я должен сыграть на пианино. Я уже сто лет не играл, и утром потратил два часа на практику, мне хотелось сыграть что-то романтичное и не налажать. Все получилось, Вера провалилась в музыку. Я смотрел на нее поверх пианино как заколдованный, Вера открылась мне с другой стороны. Казалось, все маски в тот момент пали, и я увидел ее настоящую, обнаженную. Она была великолепна. Да, это точно она , у меня не осталось и тени сомнения.

Еще долго мы разговаривали обо всем на свете. После музыки Вера стала более открыта, как будто исчезла невидимая завеса, что была между нами. Влюбленность имеет самую яркую и бурную энергию, которую сложно удержать под контролем, особенно когда она взаимная и эти энергии двух людей сливаются воедино. Чувства захлестывали меня, били из меня разноцветным фонтаном. Я чувствовал то же и от Веры, ее фонтан вот-вот сольется с моим. Но вдруг Вера застыла и приложила руку к груди. Она сидела так и смотрела сквозь меня несколько минут, лицо ее почему-то наполнилось скорбью и страхом. Потом она вскочила, сказала, что плохо себя чувствует, что заболела. Она выбежала из моей квартиры как ошпаренная не дав сказать мне ни слова. Я не остановил ее. Я понял каким вирусом она заразилась. Она боится любить.

В растерянности я сидел на диване. Я мог принять другие причины против наших отношений, любые, но не ту, что Вера просто не хотела быть со мной, не хотела любить меня. Я долго думал об этом, а потом решил, что это просто очередное препятствие, это ее башня, ее крепость. Ведь я же всегда чувствовал себя принцем, и мне нужно было спасти свою принцессу из башни. Вероятно башня Веры это страх любви. А боится она ее наверное потому что ей не раз разбивали сердце. Я решил, что буду хранить ее сердце как самое дорогое, что когда-либо было в моей жизни, оберегать. Надо сказать ей об этом словами, потому что наши чувства уже сказали все за нас. Я решил, что завтра пойду к ней и попробую поговорить.

Я не мог заснуть, мои мысли все время вертелись вокруг Веры и ее страха. Как в детстве я фантазировал, выдумывал причины Вериного страха, из моих фантазий вышла бы добрая тысяча книг.

В какой-то момент я подумал, что есть и другая сторона всей этой ситуации. До этого момента я видел только одну — ту, что мы с Верой непременно должны быть вместе, и я продумывал миллионы планов по ее покорению. А сейчас я вдруг подумал и о Вере, ведь если она не хочет сближения со мной, этому должны быть причины. И неважно считаю ли я эти причины уважительными, может быть я должен их принять ? Ведь я очень оберегаю свое право на выбор, так почему я не уважаю точно такое же ее право? Сердце в моей груди от этой мысли сжалось в маленький ледяной комочек. Неужели я должен ее отпустить? Неужели я даже не попробую?! Нет, я не могу вот так капитулировать, я должен хотя бы попытаться. Все внутри меня протестовало и противилось тому, чтобы отпустить Веру. Я так долго ее искал. Всю жизнь . Она должны была вплыть в мои объятия в первую же секунду нашего знакомства, а не бежать от меня как от прокаженного.

Может быть это очередной этап на моем пути и он должен научить меня любить и уважать кого-то больше чем себя? Это очень тяжело. Тяжело даже не столько отпустить ее, сколько осознавать, что после нее в моей жизни уже никогда не будет принцесс, они растворятся как утренний туман, а вместе с ним и мои доспехи принца, мой могучий белый конь, башни и драконы. Все исчезнет. Последние годы я уже не искал свою принцессу, но где-то в закромах подкладки хранил надежду. После нее не останется надежды.