Катя Саргаева - Мирное небо

— Я так понимаю, что таблетки помогли? — спросила я, просунув голову в дверь кабинета.

— Не совсем. Голова еще болит, но я уже могу дышать, слышать звуки и смотреть на свет.

— Ты выглядишь очень хорошо, я бы даже сказала счастливой!

— Так и есть, я счастлива, и это не нормально. Эти таблетки что-то со мной сделали.

У мамы перед глазами лежал рецепт, и она читала в интернете о действии этих препаратов. Я сидела и молча наблюдала за ней. Что такое антидепрессанты я не знала, но судя по названию группы этих препаратов догадаться не трудно. Выражение маминого лица менялось. Потом она дочитала и уставилась на меня.

— Я больше не буду это пить, — твердо сказала она, — лучше сдохну от головной боли, но это пить больше не стану!

— Что ты там такого страшного вычитала?

— Если говорить по-русски, то все эти таблетки призваны сохранять от распада гормоны радости, серотонин, дофамин и чего-то там еще. От их распада, или малой выработки их организмом человеку становится грустно. — Мама замолчала и задумалась. — А если говорить философским языком, то закинувшись этими замечательными таблеточками, я без каких-либо усилий вошла в состояние счастья. Ты понимаешь, что это значит? Это же настоящая наркота для ленивых! Можно не работать над собой и войти в это состояние! Люди что, совсем с ума сошли? Я что-то совсем перестала понимать мир. Человек может все. Я могу управлять своим организмом и заставить его вырабатывать то, что захочу без каких-либо препаратов. Зачем ученые выдумали эти таблетки? Зачем они лишают людей возможности понять это? Осознать силу ментала над телом. Почему все так стремятся к обману и самообману?! Я просто не понимаю.

С того момент как мама начиталась о действии этих таблеток она начала практиковать, как она это называла, управление энергией. У нее получалось, голова у нее больше не болела. До этого момента.

Я зашла в комнату к маме с чашкой горячего черного чая.

— Мамуль, я принесла тебе чифиря, — почти шепотом сказала я.

Шторы были плотно задернуты, и от этого в комнате было темно. Чай мама любит очень крепкий, и я называю его чифирем. Мама утверждает, что от него у нее голова болит меньше.

— Спасибо малыш, — мама села в кровати и отхлебнула чая.

— Ты уже четвертый день лежишь, может мне сходить в аптеку за чудодейственными таблеточками?

— Даже захоти я, тебе не продадут их без рецепта, и мне тоже.

— Тогда давай вызовем врача.

— Нет. Я не буду их пить. Было и хуже, переживу.

— А управление энергией?

— Не получается. Вероятно на этот раз причина другая.

— Расскажешь?

— Да. Я бы уже рассказала, так как кое-что уложила в голове. Но не сейчас. Голова жутко болит.

— Ладно. Тогда я пойду.

— Котенок, мне очень интересно, что у тебя там с Адамом (мама намеренно сделала ударение на вторую букву «а», даже с дикой мигренью она не теряет чувство юмора) но если в ближайшую минуту не наступит тишина у меня башка лопнет. Пожалуйста, напиши мне, а я потом почитаю, ладно?

— Хорошо.

Я встала с кровати и направилась к двери. В этот момент послышался стук в дверь.

— Что б они все сдохли! — крикнула мама, схватившись руками за голову.

Я вышла из маминой комнаты и плотно закрыла за собой дверь. Пришел Апрельский.

— Мама только что пожелала Вам медленной и мучительной смерти.

Апрельский удивленно уставился на меня. Я вышла в коридор, чтобы не шуметь в квартире.

— Это была шутка. Я и забыла, что здесь у нас еще не образовались знакомые, которые поймут наш юмор. Для этого надо знать маму. У нее очень сильно болит голова, и любой шум усиливает боль, а Вы постучали в дверь, и она пожелала смерти тому, кто это сделал.

— Теперь понятно, а я как раз зашел узнать как она. Мне в университете сказали, что она заболела.

— Могли бы и написать, или спросить у меня в универе.

Я с улыбкой смотрела на него. В такие моменты я чувствую себя мамой, когда можно стебаться над собеседником, зная, что он ничего тебе не сделает. А еще интересно смотреть на то, как он пытается вывернуться.

— Да я что-то совсем замотался, даже к моим подопечным некогда было зайти. К тому же мы живем в одном доме, вот я и решил зайти. По пути ведь, — с придурковатой улыбочкой добавил он.

Ну да, конечно, подумала я. Просто ты уже по уши влюбился в маму и ищешь предлоги чтобы увидеть ее.

— У нее из-за Вас голова болит.

— Не понял? — растерялся Апрельский.

— Я бы Вас пригласила в квартиру, но мама убьет и меня и Вас, если мы издадим хоть звук, поэтому давайте отойдем к окну. Да, и если мама узнает о том, что я ее сдала по головке она меня не погладит.

— Тогда это будет наш маленький секрет.

— Не обращайте внимания на мамино поведение, или на грубые шуточки. Она не такая, какой хочет казаться. Это ее защитная реакция, маска. Мама очень добрая, и хоть Вы этого еще не заметили, очень нежная и ласковая, понимающая и чувственная. Она самая лучшая. И она очень боится, что это кто-то заметит.

Апрельский выглядел озадаченным, он не ожидал услышать что-то подобное от меня.

— И что ты мне посоветуешь?

— Набраться терпения. Она ценит настойчивость, не давящую, но уверенную.

Он смотрел на меня, и как будто хотел спросить о чем-то, но не решался.

— Спрашивайте. Ловите момент, больше я Вам помогать не буду. Я боюсь вмешиваться в дела вселенной.

— Раз ты все это мне говоришь, то, надо думать, ты не против меня?

— Не против. Ладно, скажу еще кое-что. Леша, мой отец, собирается приехать к нам в гости в ноябре. И приедет он не только ко мне, но и к маме, и перед нашим отъездом сюда он намекнул мне, что хочет на маме жениться. Так что я действую в ее интересах, я хочу оградить ее от ошибок. Знаю, это звучит странно, обычно родители детей пытаются оградить, а тут наоборот. Просто мама очень любит меня, и ради меня сделает что угодно, и она может посчитать, что ради меня можно и выйти за него. Понимаете?

Апрельский кивнул.

— У Вас есть месяц. Только прошу Вас, хорошо подумайте, нужно ли Вам все это. Если мама снимет перед Вами маску, то обратной дороги уже не будет.

— И не надо. Я всю жизнь искал ее , и теперь нашел. Я знаю, это кажется несерьезным и инфантильным, потому что мы знакомы без году неделю, но это действительно так. Я это чувствую .

Произнося последнюю фразу Апрельский приложил ладонь к своей груди. Так делает и мама, этим жестом она как бы подчеркивает искренность своих чувств. Что ж, я вмешалась в дела вселенной, надеюсь, я не наврежу маме.

Мой телефон стоял в беззвучном режиме и я не слышала как мне пришла целая куча сообщений от Адама. Мама просила написать о нем, ладно сейчас пойду к нему на свидание, а потом напишу.

Следующим утром я сидела в университете, компьютер обрабатывал внесенные мною данные. Обработка займет минимум час. Я решила не терять времени и написать маме про Адама. Мама всегда хотела знать все здесь и сейчас, ей всегда было важно уловить мои эмоции и переживания пока они длятся, спустя какое-то время эмоции меняются, поэтому она хотела знать о них не отходя от кассы. На это не всегда было время, и мама просила меня написать о том, что я чувствую. Сейчас у меня было самое начало бурного романа с Адамом, он начался в день ужина у Апрельского, и длился уже почти неделю.