Катя Саргаева - Мирное небо

Любви я еще не достиг, а стремление к ней разрушало все мои сложившиеся устои. Мне было больно от этих разрушений, но я понимал, пока стены на месте мне не выбраться за их пределы. Пусть рушатся. Внутри меня пала главная стена, та к которой я привязывал своего коня, с ним мы объезжали тридесятые государства в поисках принцесс. Никого не нужно спасать. Кроме себя. Для начала я должен спасти себя самого. Я окунулся в себя. Я узнал о себе много нового. Я окунулся в философию, начал пачками читать литературу по теме. Во всех книгах говорилось одно и то же только разными словами. Я понял, что истин не так уж много. Так прошло почти два года.

А потом я однажды ощутил внутри себя изменения, как будто внутри меня что-то родилось. Настроение у меня было превосходнейшее, все у меня получалось, краски вокруг меня стали вдруг ярче и из меня что-то лилось. Я думал, что это пройдет, ведь бывают просто удачные дни без причин. Но и на следующий день все повторилось, и повторялось еще неделю. И тогда до меня дошло. Я влюблен. Но в кого? Ни одна женщина в поле моего зрения меня не трогала. Два года Вадик везде таскал меня за собой и знакомил с кучей женщин, и у меня была куча одноразового секса. Больше двух раз я ни с кем не встречался, потому что боялся снова влюбиться. Я храбро оберегал свое сердце от безжалостных женских рук. Так в кого же я влюблен? Ответ меня удивил, я влюблен в себя. Поразительно. Я считал, что любовь к себе ощущается как-то иначе, я и не предполагал, что все происходит так же как с женщиной. Все начинается с влюбленности. Я был интересен себе до такой степени, что был увлечен каждым своим действием, каждой своей мыслью. Мне было интересно все, о чем я думал, мне хотелось знать о себе все без исключения. Меня поражали мои эмоции. Это были (и остаются) самые открытые и честные отношения в моей жизни, ведь себе врать незачем, себе можно сказать совершенно все, самое сокровенное и самое отвратительное. Сам себя осуждать я не буду, потому что я принял в себе все свои плюсы и минусы. Я захлебывался этой любовью. Там не было и нет ни капли самолюбования, эта любовь гораздо взрослее. Так я прожил еще три года.

Мои ярчайшие чувства к себе поугасли, и из влюбленности выросла глубокая и уверенная любовь. Эта любовь породила близость с самим собой. Когда-то я сказал Вадику, что боюсь, если я полюблю себя, то мне окажется не нужна никакая женщина. Я как в воду глядел. Я вдруг осознал, что всю жизнь искал любовь не в том месте. Я искал ее где угодно, кроме своего собственного сердца. Любовь излечивает, и мое вдребезги разбитое сердце срасталось. Однажды я пришел к тому, что готов завести нормальные отношения. Я оглянулся по сторонам, и что я увидел? Как много вокруг несчастных женщин! Вообще людей несчастных. И они сами себя такими делают. Я уже не искал принцессу, я искал просто счастливую женщину. Мне уже было не важно красивая ли она, самореализовывается ли, хочет ли семью. Она просто должна была быть счастливой.

За эти годы после Марты я понял важную вещь, счастье это не количество и даже не качество того что ты имеешь, счастье — это состояние. Счастливый человек излучает особую энергию, и я за километр видел человека в состоянии счастья. В него легко войти, но очень трудно себя в нем удержать. Войдя однажды в состояние счастья, ты навсегда избавляешься от несчастья. Если брать за счастье «хорошо», за несчастье «плохо», а за нейтральное состояние «нормально», то в «плохо» ты больше никогда не окажешься. Может быть только или «хорошо» если ты в состоянии счастья, или «нормально» если вдруг выпал из него. «Плохо» больше не существует, «плохо» умирает навсегда. Несчастные женщины были для меня этими умершими «плохо». Осознав, что человек сам делает выбор быть ему счастливым или несчастным, несчастные люди стали мне почти противны. Как можно тратить свою жизнь на несчастье? Этот вопрос поражал меня, и ответа я на него не находил.

Счастливых женщин я тоже не находил, и был согласен уже хотя бы на оптимистку, на меньшее я был не согласен. Но и таких мне не встречалось. Если сравнить это с прежними поисками, то они отличались кардинально. Это и поисками сложно было назвать. Я не искал, я просто смотрел по сторонам. Я не страдал от того, что подходящей женщины не находилось, потому что я перестал искать любовь, я нашел ее. Теперь мне хотелось любовью делиться. Но кому попало я свою любовь тоже отдавать не хотел. Ее, мою любовь, не должны брать как данность, ее должны принимать как дорогой подарок.

Спустя год оглядки по сторонам я понял, что принимать мою любовь так, как я был бы согласен, сможет только женщина, которая тоже научилась любить себя. А их нигде не было. Я удивлялся тому, как мало любящих себя людей. Почему нас этому не учили в школе? Ведь если бы любовь к себе развивали как обязательный предмет, то семейных пар было бы в разы больше, а разводов в разы меньше. Полюбив себя, я раз и навсегда избавился от одиночества, сейчас мне просто хотелось иметь спутницу, которая продолжит путь по жизни рядом со мной, не будет жить моей жизнью, а будет именно спутницей. Я тоже был бы для нее спутником.

Я встретил такую женщину, когда уже и не искал никого, когда уже даже перестал смотреть по сторонам, боясь создавать очередных химер. Ее я узнал из тысяч, это была женщина, из которой льется особая энергия, это была женщина в состоянии счастья. Это была женщина, которая познала любовь к себе. Женщина, которая, как и я была Чайкой. Это была Вера.

Ева

После этой истории с мышью в унитазе, Апрельским и, вероятно найденным сердцем, мама слегла с головой. О ее находке в виде сердца мы еще не разговаривали, так как я боялась сделать еще хуже. Иногда у мамы случались мигрени, и она лежала в тишине и темноте несколько дней, иногда это могли быть недели, никакие лекарства не помогали. Мигрени у нее случались по двум причинам, после долгой работы с трудными текстами, и после каких-то тяжелых потрясений. Сейчас работы не было.

Однажды она лежала с дикой мигренью, и спустя почти две недели после ее начала я увидела, что она до крови искусала себе руку от боли. Какие-то раны уже поджили, какие-то были свежие. Я светила ей на руку телефоном, так как в ее комнате была непроглядная темнота из-за плотно занавешенных штор. Невзирая на ее протесты, я вызвала скорую.

— Мне все равно ничего не поможет, что бы они там мне не вкололи. Только свет придется из-за них включать. Мне будет только хуже.

Приехала скорая, врач сказал, что у них сильнее Баралгина ничего нет, и мама выставила их за дверь. На следующий день пришла участковый терапевт, и выписала маме антидепрессанты. Невзирая на очередные протесты, я пошла в аптеку и купила все, что выписала врач. Пришла домой и затолкала в маму таблетки. Случилось чудо, и через три часа она вышла из комнаты. Пришла в кухню и заварила чай, а потом пошла в кабинет и включила компьютер.