Катя Саргаева - Мирное небо

Когда нам было по девять лет, Вадику вдруг приспичило научиться играть на гитаре. Из очередного подслушанного разговора воспитательниц мы узнали для себя, что девочки любят, когда мальчики играют на гитаре, млеют от этого и падают прямиком к ним в объятия. Вадик очень хотел, чтобы девочки падали в объятия именно к нему. Когда он это представлял, то широко раскидывал руки и вытягивал губы в трубочку, в общем уже был готов ловить своих прекрасных нимф. Так как с Вадиком мы все делали вместе, в музыкальный кружок мы записались тоже вместе. Когда мы впервые пришли туда нас спросили, на чем мы хотим научиться играть, Вадик с порога сказал, что на гитаре, а я не мог определиться с выбором. Когда я уже было подумал, что наверное и не хочу я учиться играть, я услышал звуки фортепиано, и они лились прямо в мое сердце. В тот момент на нем играла одна старшеклассница, и я влюбился в нее тут же. Логично, что выбор мой тогда пал на фортепиано. У меня довольно долго не получалось играть красиво, но я отчаянно старался. У Вадика же открылся настоящий музыкальный талант. За два года он научился играть практически на всех музыкальных инструментах, которые были в распоряжении кружка. Его преподаватель продвинул его учиться в музыкальную школу. В одиннадцать лет он выступил в филармонии. В один день он стал гордостью нашего интерната.

На том концерте в филармонии была одна бездетная пара, полковник, дядя Толя с женой. Жена его, тетя Влада, была высоким ценителем хорошей музыки и выдающихся талантов, коим и был Вадик. Спустя полгода они усыновили его. Вообще, усыновление было великой редкостью, к тому же если такое и случалось, то брали маленьких детей. При моей памяти таких больших детей никогда не усыновляли. День, когда его забирали был и праздником и трагедией одновременно. Я был счастлив, что у Вадика появится настоящая семья, но при этом я лишался друга и брата. Вместе с Вадиком они усыновили и забрали с собой и половину моего сердца. Вадик обожал своих новых родителей. Мы часто встречались, на этом наша дружба не кончалась. Но день, когда мы все же расстались наступил. В 1989 году, спустя год после усыновления, дядю Толика отправили служить в Берлин. А потом настал страшный день, в который СССР развалился. Мы заснули в одной стране, а проснулись в другой. В связи со сменой строя и власти в нашей стране дядю Толика отзывали назад в Россию. Но к тому моменту он как раз выходил на пенсию, и они решили остаться в Германии. Мы с Вадиком воспринимали это как хорошую новость, теперь он навсегда вырвался из Союза, один из нас исполнил нашу общую мечту. Мы решили, что как только мне исполнится восемнадцать, я переберусь к ним в Германию. Дядя Толя эту идею поддерживал. Теперь железный занавес пал, все границы были открыты и можно было ехать куда душа пожелает.

Пять долгих лет мы с Вадиком закидывали друг друга письмами. Мы рассказывали друг другу обо всем, как и раньше. Теперь главной темой писем были девочки, эти прекрасные создания. В новой России они носили короткие юбки и красились в блондинок. В женском внимании у меня никогда не было недостатка. Я адекватно себя оценивал и видел, что красотой меня природа не обделила. Каким-то чудом меня это не испортило и я не особо этим пользовался. Советский Союз все же вбил в меня и что-то полезное, а именно уважение к женщине. Женщины — это прекрасные создания, слабый пол, а потому их нужно оберегать, холить и лелеять.

Однажды, хорошо приложившись к бутылке, одна из воспитательниц сказала мне одну важную вещь, которая так и засела у меня в голове. Сильных женщин не бывает . В природе нет такого понятия как сильная женщина. Сильными женщины сделали себя сами, потому как рядом оказались слабые мужчины.

— Запомни, Лёня, — говорила она, наливая мне в стакан портвейна (мне было пятнадцать, и видимо она решила, что уже можно) — запомни это хорошо! Только рядом с настоящим Мужчиной женщина становится Женщиной. Если ты вдруг заметишь, что рядом с тобой сильная женщина — ищи причину в себе. Сильных женщин не бывает!

Я делился этими заключениями с Вадиком, а он удивлялся, говорил, что в Германии все женщины сильные. Там процветает феминизм, и далеко не к каждой можно на ссаной козе подъехать, даже гитара не помогает. Я удивлялся, неужели там нет нормальных девушек, которые верят в любовь и ждут принцев на белом коне? Вадик писал, что есть. Их ровно поровну, феминисток и домохозяек. Ну что ж, подумал я, тогда моя целевая аудитория однозначно вторые.

Когда в школе мы начали изучать физику я сразу понял, что это мое. Я все ловил на лету, и все у меня получалось. Я решил, что это направление и выберу для дальнейшей учебы. Я уже знал, что жить уеду в Германию, так же знал, что система образования там другая и мне ни в коем случае нельзя учиться плохо, так как поступить на бесплатное в другой стране, кроме России мне может и не удастся. В сиротстве тоже есть свои плюсы, например бесплатное образование. Я кинул все свои силы на учебу и выпустился круглым отличником с золотой медалью. Золота в ней не было, очередной обман. Но осталось немного, всего год и я уеду отсюда. Мне нужно было для вида отучиться год, и я пошел на иняз. Несмотря на то, что немецкий язык я знал хорошо, выбрал я именно его, и не прогадал, этот дополнительный год изучения немецкого языка мне сильно помог. И вот настал долгожданный момент, 1 апреля 1995 года. Дядя Толя начал собирать документы, он невероятно помог мне, думаю, без его помощи мне не удалось бы тогда переехать в Германию. У него было много знакомых, как в Германии, так и в России. Он помог мне поступить в Лейпцигский университет, в котором я после окончания учебы по сей день и работаю.

Германия одурманила меня так сильно не хватавшей мне свободой. С одной стороны здесь куча правил приличия, поведения, традиций и прочего. Все это здесь обязательно нужно соблюдать, но на этом все. Фальшь в Германии обязательна, но в душе я могу быть кем угодно и думать как хочу и что хочу. Здесь я мог быть собой, от меня не требовалось быть пчелкой в улье, бездумно и безропотно выполняющей обязательные и незамысловатые функции. Здесь мне не нужно было быть ячейкой общества СССР. В этом кардинальная разница между Германией и СССР. В этом тонкая и малоуловимая, но свобода. И это все что мне было нужно. Это был настоящий рай.

Каждые выходные я приезжал в Берлин к Вадику. Наши с ним взгляды на женщин расходились. Вадик говорил, что уважает выбор женщины быть свободной и независимой, и никогда он не посадит женщину дома варить борщи и рожать детей. Тетя Влада, его приемная мать, была именно такая. Несмотря на предлагаемую ей в Германии свободу она ее не принимала. Не важно в какой стране ты живешь, если советская идеология въелась в корень твоего мозга, впиталась в тебя с молоком матери.