Катя Саргаева - Мирное небо

Я отпускал Марту в клубы с подругами, ведь она не должна сидеть и охранять меня дома только потому, что я устал и хочу остаться в тишине. Каждый получал свое. Спустя два года после свадьбы я сказал, что пора бы нам и детей завести. Марта сделала серьезное лицо, и сказала что дети это очень накладно, она считала. К тому же ей придется бросить работу в галерее, а этого ей совсем не хочется. Тогда мы сильно поссорились. Я делал для нее все, что она хотела, я ни в чем ей не отказывал, и она превратилась в эгоистку, она забыла о том, что в браке двое, а не она одна. Мы сошлись на том, что она подумает на счет детей. Мы помирились так же бурно, как и поссорились. Казалось все забылось и снова воцарился мир. Я терпеливо ждал пока Марта созреет.

Однажды, спустя месяц после ссоры, я позвонил Марте из университета и сказал, что дома буду поздно, так как вечером поеду к одной моей постоянной клиентке живущей в пригороде Берлина, у нее что-то случилось с газовым котлом. У меня закончились занятия, и я уже собирался уезжать в Берлин, как мне позвонила эта клиентка и сказала, что котел ей уже починил случайно заглянувший в гости друг. Ну что ж, пораньше приеду домой, подумал я.

Была пятница и я решил купить бутылку любимого вина Марты. Я зашел в магазин, купил вино и конфеты. На углу магазина девочка продавала цветы, я купил букет тигровых лилий, Марта их обожала. У меня было романтичное настроение. Я жалел о той ссоре. Моя принцесса, я иду к тебе, обниму и скажу, как сильно люблю тебя, и что больше никогда не хочу ссориться. Мы все переживем и решим вместе.

Я тихо вошел в квартиру и не сразу понял, что что-то не так. Я поднял валяющийся на полу халат Марты и подошел к двери в спальню. Дверь была закрыта. Из-за двери доносились стоны и мужской голос. Я растерялся. Может мне показалось? А может она смотрит телевизор? Или же может быть, зная, что я приеду поздно, она дала ключи от квартиры какой-нибудь своей подруге, которой негде уединиться с любовником? Нет, это ее голос, и ее стоны, я знаю какие звуки издает моя жена, когда кончает. Я стоял с цветами перед дверью в собственную спальню и не знал, что мне делать. И тут, неожиданно для самого себя я постучал в дверь. Стоны резко стихли. Я открыл дверь. Моя голая жена сидела верхом на здоровенном мужике с испанской бородкой. Увидев меня они резко подскочили. Мужик повернул голову в сторону тумбочки, на которой стояла наша свадебная фотография в золотой рамке, потом посмотрел на меня и резко начал надевать штаны. У него никак не получалось запихнуть свой член в узкие джинсы из-за сильной эрекции, а я стоял и растерянно наблюдал за этим, в какой-то момент мне даже захотелось ему помочь. Когда я увидел всю эту картину своими глазами и пришел в себя, первой моей мыслью было убить его, потом ее, а потом и себя. Я пошел на кухню и вытащил из ящика стола самый большой кухонный нож. Сжал его в руке и вышел из квартиры в общий коридор. Она не заслуживает того что бы я марал себя убийством. Я стоял возле окна в конце коридора и всеми силами пытался не сорваться. Спокойно, говорил я себе, не смей принимать решений пока ты в гневе, остынь, выдохни. Перед моими глазами стояла картина как Марта скачет на своем любовнике. Я пытался ее отогнать, но у меня не получалось. Я услышал, как он выскочил из моей квартиры и побежал к лестнице. Тишина. Марта осталась внутри. Если я сейчас войду туда, то точно убью ее. Я так сильно сжимал нож в руке, что она побелела. Я оставил нож на подоконнике и вышел из дома. Сел на ближайший поезд до Берлина и через полтора часа был у Вадика.

Когда следующим вечером я вернулся домой Марты там не было, как и ее вещей. Я больше никогда ее не видел. Документы о разводе я получил по почте. Я сгреб постельное белье и все что она в спешке забыла, все, чем она когда-либо пользовалась и к чему прикасалась в три больших мусорных мешка и вынес на помойку. Вернулся домой, снял с кровати матрас и вынес его туда же. Полил всю эту кучу бензином и поджог. От огня со звуком треснуло стекло в рамке с нашим свадебным фото. С таким же звуком треснуло и мое сердце. Развалилось на тысячи мелких кусочков.

Я вернулся домой и лег на диван в гостиной. Я не мог заснуть, как и прошлой ночью. Почему это со мной произошло? Что опять я сделал не так? Марта ушла по-английски. Молча. Как и моя мама. Я опять так и не узнал причин, по которым меня так безжалостно вышвырнули за борт. Как она могла так со мной поступить? Она меня предала. Раздавила. За что? Ведь я все для нее делал. Я даже допустил мысль о том, что у нас никогда не будет детей, а ведь мне так хотелось иметь большую счастливую семью. Я не видел причин, по которым можно так обойтись с любимым человеком. А может она меня и не любила? Нет, любила, я это чувствовал. Тогда в чем моя ошибка? В том, что верил женщинам, верил в любовь? Вадик говорил мне, что она просто зажралась и сама не поняла что наделала. Надо быть полной дурой, что бы упустить такого как я. Никто больше не будет целовать ей ноги и выполнять все капризы, не будет поддерживать ее талант и стремление к саморазвитию, не будет понимать ее безудержное стремление к богатству. И вообще, продолжал Вадик, она художница, а эти люди не от мира сего. Может быть, она просто гналась за чувствами, ведь всякая любовь со временем проходит, а таким людям как она нужно непрерывно, двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю вертеться в водовороте эмоций.

Казалось, разумом я мог понять любые причины, но я не был с ними согласен. Что бы в жизни ни произошло, моя принцесса априори не может быть изменщицей! Получается, что Марта и не была принцессой. Опять обман. Может быть, Советский Союз все же научил меня врать себе и жить во вранье как в истине? Ведь сейчас произошло именно это. Я выдумал себе принцессу, я сам ее создал, я ее искал и нашел, по крайней мере, мере, мне так казалось. И тут я с ужасом осознал, что принцесс в принципе не существует. Моя принцесса — это химера! Таких женщин просто еще не изобрели.

Проведя уже вторую бессонную ночь, рано утром я отправился в магазин. Купил новый матрас, полотенца, постельное белье, кастрюли и прочую кухонную утварь, в общем, все то, что вчера сжег. Я потратил три зарплаты, ведь денег у меня было немало. Несмотря на свою алчность (корень которой я понимал как никто) Марта не взяла у меня ни копейки. Вероятно какая-то совесть у нее была.

Я застыл, повис в пространстве. Я погряз в своем непонимании этого мира. Но я осознавал, что внешний мир, который я не понимаю, это ни что иное как отражение моего внутреннего мира. Научись по-настоящему любить себя. Вадик был прав, и почему я его тогда не послушал? Я его и сейчас слушать не хочу. Потому что любить себя не хочу. Полюбить себя, отчасти означает простить себя. Простить себя за неизвестные мне поступки, по которым моя мама меня бросила. Ведь причина во мне, что-то во мне не так! Я должен найти эти причины, простить себя за это, и только тогда начинать пробовать любить себя. Как только я начинал об этом думать, первое, что приходило мне в голову, это то, что ни в чем я не был виноват, я бы просто физически не успел это сделать. Но тогда выходило, что моя мать просто бессердечная сука, а я всю жизнь внутри себя выгораживал ее. Это помогало мне выжить. Я сам взрастил свою надежду, а надежда порождает веру, и из тандема этих дам возникает любовь.