Игорь Григорьян - Иллюзия

— Подумать только, — я грустно и немного растерянно повторил слова акулы и еще раз взглянул туда, где исчез дракон.

— Не переживайте, не надо, — акула взглянула наверх, там где сияли огромные красные горошины, выполнявшие роль солнц в зонтичном мире, — Артак появится именно тогда когда это будет необходимо.

— Хорошо, — я поверил и успокоился, — хорошо. Так что там с железом?

— С железом все в порядке, — Агафья Тихоновна подмигнула мне пуговичным глазом, — железо — последний элемент, который может произвести звезда. После этого она умирает.

— Железо убивает звезды?

— Да, железо для звезды — это конец. Звезда не в состоянии объединить атомы железа в новый, более тяжелый элемент, и после появления железа реакции синтеза угасают и звезда погибает.

— Как это происходит?

— Звезды формируются из газа и космической пыли, и основной элемент, который содержит любая новорожденная звезда — водород, — Агафья Тихоновна терла плавником железную поверхность, — странно не правда ли, что и невесомый водород и эта стальная пластина, служащая нам полом, состоят из одних и тех же компонентов.

— Из элементарных частиц?

— Можно, наверное, сказать и так. Когда звезда, набрав в свое тело достаточно топлива, то есть водорода, превращается в гигантский газовый шар с сильнейшей гравитацией, так как он, этот шар, обладает колоссальной массой, — акула посмотрела вокруг, словно искала пример и продолжила, — и весь этот газ притягивается к центру сформировавшейся звезды с невероятной силой. Температура ближе к центру вырастает до десятков миллионов градусов из-за трения между атомами водорода и сжатия Пространства между этими самыми атомами. Давление достигает такой силы, что ядра атомов сливаются, выделяя фотон — частичку света, а сам атом приобретает новые свойства — он становится гелием.

— И так происходит пока не закончится водород?

— Да, процесс не прерывается ни на секунду, и вновь образовавшийся гелий таким же образом превращается в литий, углерод, азот, кислород и так далее вплоть до железа.

— Но почему железо — последний? Ведь есть и другие элементы, потяжелее железа?

— Силы давления, силы гравитации даже большой, много большей чем Солнце звезды, не хватает для того чтобы слить ядра двух атомов железа, и когда в ее центре началось образование последнего — это начало конца. Оставшиеся элементы в звезде постепенно выгорят и звезда погибнет.

— А все остальное? Откуда взялось все остальное? Кобальт и никель, медь, цинк, золото, серебро и платина? И многое другое?

— С этим еще интересней, — Агафья Тихоновна смотрела куда-то вдаль, за небосвод, — когда давление в звездном ядре достигает еще больших значений, ядра вновь образовавшегося железа сдавливаются, но образовать следующий, более тяжелый элемент звезда уже не в состоянии. Ну не хватает ей для этого Энергии и массы. А ядерный синтез, благодаря которому сливаются атомы более мелких элементов потихоньку спадает на нет, ибо водород, как топливо, не бесконечен, и вот тогда равновесие сил гравитации, сдавливающих звезду в одну точку и сил синтеза элементов, распирающих ее, нарушается…

— Какое равновесие?

— Гравитация звезды пытается затянуть все имеющиеся атомы в центр, а ядерный синтез, выделяющий фотоны и Энергию пытается разорвать звезду на части. И когда сила ядерного синтеза ослабевает, она уже не может уравновешивать силу гравитации и звезду настигает коллапс. Все что в ней есть коллапсирует в ее центральную часть под воздействием силы гравитации. Плотность, а значит и температура достигает критических значений и звезда просто-напросто взрывается. Взрывается с такой силой, что вся ее масса, вся материя, из которой она состоит, разлетается на многие миллионы километров, становясь строительным материалом для астероидов, комет, новых планет и солнц, да чего угодно, — Агафья Тихоновна провела плавником вокруг, — все что вы видите состоит из погибшей звезды, и мы с вами в том числе, — она засмеялась и видя мое искреннее изумление, добавила:

— Да, да, ваше тело тоже когда-то было чьим-то Солнцем.

— Ничего себе поворот… А как же все остальные элементы? Откуда они берутся?

— Вот в этот момент взрыва, в эти доли секунды, когда давление и температура достигают таких значений, что сама звезда не выдерживает и разлетается на части, в эти самые моменты и образовывается все остальное — и серебро, и золото, и платина. И именно поэтому эти элементы так ценятся, — акула многозначительно приподняла плавник, — потому что их крайне мало…

— Ведь для того чтобы образоваться у них есть доли секунды… — я подхватил мысль Агафьи Тихоновны.

— Да. Образоваться и разлететься в разные стороны, формируя планеты и все остальное что нас окружает.

— И такова судьба любой звезды?

— Нет, конечно, нет, — Агафья Тихоновна говорила со мной отстраненно, словно ждала чего-то, — звезды размером с земное Солнце могут образовать только гелий, на большее силы их гравитации попросту не хватает. И по мере выгорания водорода, они сначала превращаются в красных гигантов, а потом в белых карликов, и светят еще миллиарды лет, звезды побольше — взрываются и становятся суперновыми, то есть происходит именно то, о чем мы говорили только что, а гигантские звезды превращаются в гиперновые, но об этом мы поговорим позже, когда пересечем горизонт событий. Если, конечно, пересечем.

— Гиперновые превращаются в черные дыры? — я немного опешил, — и именно туда мы отправляемся? Но мы же погибнем.

— Конечно, погибнем, — Агафья Тихоновна утвердительно кивнула головой, — все когда-нибудь погибнет, даже звезды, и мы с вами не исключение.

— Но…

— Но это произойдет не сейчас, — акула улыбалась, — черные дыры не убивают, точнее, наши черные дыры не убивают.

— Наши?

— Наши, потому что мы создали их сами. И в этом мире Никто и Ничто не запретят вам установить свои собственные правила. Вы хозяин этого Мира. Вы его творец.

— Правила зонтичной вселенной?

— Да, правила или даже законы.

— Но именно нашей Вселенной, созданной из японского автоматического зонта?

— Да, конечно. Они, конечно, вряд ли будут отличаться от законов мироздания в другой, в настоящей по-вашему, Вселенной.

— Почему?

— Потому что все что мы создали, все что мы создаем и все что мы создадим — все это в точности скопировано с того что уже было, то есть с Природы.

— «Всякое искусство есть подражание Природе».

— Вы помните Сенеку? — Агафья Тихоновна от удивления распахнула глаза.

— Это именно та фраза, которая помогла мне проглотить собственное невежество в самом начале нашего знакомства.

— Тогда понимаю, — она улыбнулась каким-то своим мыслям, — тогда вы тем более должны понять что человек не в состоянии создать что-то новое, то чего не было бы в окружающем нас Мире. Переместить атомы и молекулы и поставить их в другом порядке, конечно, можно, но это максимум на что способен человек. Максимум, — Агафья Тихоновна подчеркнула это слово.