Игорь Григорьян - Иллюзия

— И все же…

— Попробуйте лучше привести пример, — акула взяла мой рюкзак и высыпала бутылочки с красками прямо на металл, — вот все ваши Знания, все-все-все. Как видите, я вас ни в чем не ограничиваю. Используйте все что доступно человечеству, но приведите пример и поставим на этом точку.

— Пример чего?

— Пример того что человек смог создать, отличное от Природы.

Я сгреб все яркие и красочные бутылочки в одну кучу, отложив только две блеклых, грязно-серых посудины со Временем. Время было относительно спокойно и лишь немного откликнулось на перемещение слабым бурлением. Пузыри, время от времени появляющиеся на его поверхности, напоминали какую-то химическую реакцию, неизвестную пока человечеству. На всякий случай отложив две бутылочки с вечностью и мгновениями в сторону, я занялся большой разноцветной кучей.

Краски моих знаний были ровны и спокойны, одной густоты и тягучести, равномерно окрашены в правильные цвета, но с ними тоже что-то происходило. Синий цвет, который я первым взял в руку, если немного повернуть бутылочку и посмотреть под другим углом, переливался зеленым, иногда даже оранжевым, отливал серебром металла и краснотой сотни солнц над нашими головами. Цвет менялся сам собой, без остановки и уже было непонятно, какой цвет первичен, что было в посудине с самого начала. Тоже самое происходило с другими цветами.

— Качество Знания меняется, — Агафья Тихоновна, казалось, видела тоже самое что и я.

— Почему?

— Мы приближаемся к переломной точке нашего путешествия, к точке где меняется все, даже физика.

— Что же это за точка такая?

— Сингулярность.

— Подождите, но сингулярность… Мы что действительно попадем в черную дыру?

— Конечно. Было бы глупо ограничиться только одной возможной природой существования, если существует не одна, а множество… Но мы отвлеклись, — Агафья Тихоновна с иронической усмешкой наблюдала за моими действиями с бутылочками краски, — мы отвлеклись, а вы хотели привести мне пример. Пример того, что человек способен творить. Пример того, что человечество не просто копирует Природу, но и создает нечто новое, доселе неизвестное.

— Да, да, — я был в небольшом замешательстве, но постарался сосредоточиться, и улыбнулся, — конечно, я попытаюсь.

Приблизив первую попавшуюся бутылку к глазам я всмотрелся в глубину цвета пытаясь вытянуть из нее всю находящуюся там информацию.

— Смелее, смелее, — Агафья Тихоновна как будто подталкивала меня к чему-то.

Поняв ее по своему, я, открыв бутылку, вылил ее содержимое прямо на металлическую поверхность спицы зонта, на которой мы сидели. Краска потекла густо, равномерно. Она совершенно не просвечивалась, и давала насыщенный цвет. Вот только сам цвет с трудом поддавался определению — его нельзя было назвать никаким из известных мне цветов. Голубовато-серый переходил в глубокий синий, и в этой самой глубине, когда луч солнца касался поверхности краски немного под другим углом, так вот, в этой самой глубине, цвет резко менялся на красновато-синий, потом переходил в коричнево-желтый, в просто коричневый, сочного шоколадного оттенка, продолжал еще темнеть, становился почти черным. Но и это не было концом — даже черный цвет начинал переливаться доходя до слепящего серебристого. В дополнение ко всему, все это буйство красок перемежалось зеленым и розовым. Словно капля бензина попала на поверхность воды, растеклась и искрилась в солнечном свете.

Понемногу краска растекалась по поверхности, слой ее становился тоньше, но насыщенность цвета от этого не страдала, увеличивалась лишь залитая ею площадь. По мере того как краска истончалась, она начала испаряться, выпуская на свою поверхность пузырьки какого-то газа. Она испарялась без следа, не оставляя на поверхности зонтичной спицы ничего, напоминающего о своем недавнем присутствии. Я макнул свой палец в остатки цвета и поднес к глазам чтобы рассмотреть поближе процесс испарения краски. Процесс испарения Знаний. Однако, к моему удивлению, на моем пальце краска вела себя совсем по другому, она, видимо почувствовала под собой живую плоть, и с небольшим жжением входила в мой палец, где тут же, подхваченная кровотоком, разносилась по всему телу волнами какой-то необъяснимой Энергии.

Вполне возможно что это и была Энергии Знания.

— Как вы себя чувствуете? — Агафья Тихоновна сидела рядом и внимательно наблюдала за мной.

— Прекрасно. Но я не знаю что делать и пробую разные, возможно, глупые вещи.

— В мире нет глупых вещей, — она улыбнулась, — ведь что бы вы ни сделали, вы сделали, основываясь на каких-то умозаключениях и выводах или на своем опыте. А это значит что любое решение было достаточно обосновано для того чтобы воплотить его в жизнь. Это также подтверждает то, что ошибок не существует вообще, так сказать, в принципе. просто не существует и все.

— Да, да, верно, — я все еще ощущал потоки непонятных мне пока что чувств.

— Итак? Придумали что-то?

— Автомобиль или самолет, ракета в конце концов, — я нерешительно взглянул на Агафью Тихоновну, ожидая реакции.

— Автомобиль… — задумчиво повторила она, — автомобиль с фарами-глазами, двигателем-сердцем, трубами-сосудами и компьютером-мозгом? Можно, конечно поспорить, но я с легкостью продолжу этот список и докажу вам что любой автомобиль создан не то что по природному подобию, это было бы сложнее, но по подобию самого человека, что гораздо проще. Ну, например, различные фильтры в машине по своему назначению скопированы с человеческих почек и печени, а колеса разве не идентичны по назначению с конечностями? И их даже четыре штуки, — Агафья Тихоновна засмеялась, — тут полное соответствие.

— А ракеты?

— Ракеты отличаются от автомобилей незначительно. И сама реактивная тяга очень широко распространена в живой природе. Медузы, например, вовсю используют реактивное движение. А растение под названием бешеный огурец, произрастающее в южных странах, и на берегу Черного моря тоже, использует реактивную тягу при размножении. Так, при созревании семян, окружающая их ткань превращается в слизистую массу. При этом, в плоде образуется большое давление, в результате чего плод отделяется от плодоножки, а семена, вместе со слизью с силой выбрасываются наружу через образовавшееся отверстие. Сами огурцы при этом отлетают в противоположную сторону, иногда более чем на двенадцать метров. Так что реактивную тягу в природе можно встретить повсеместно. И человек лишь копирует идею. Не более.

— Но получается что человек не в состоянии создать ничего нового? То есть он не может творить?

— Достаточно трудно творить, используя инструменты, а именно — человеческий мозг, данный тебе Природой и построенный по ее законам, — Агафья Тихоновна усмехнулась, — трехмерным законам, вы понимаете меня?