Игорь Григорьян - Иллюзия

И судя по направлению нашего движения, мы с Агафьей Тихоновной узнаем это первыми из живущих на Земле особей, ведь никто еще не подходил так близко, пусть и к выдуманной и искусственно созданной, но самой что ни на есть настоящей черной дыре. Никто. И ничто, ибо вблизи черной дыры местоимения Никто и Ничто смело можно объединить в одно смысловое понятие.

Меня немного успокаивало уверение Агафьи Тихоновны в том что нам ничего не грозит, однако все Знания, которыми я обладал, убеждали меня в обратном, и иногда, стоило мне задуматься о происходящем, я испытывал жгучее чувство страха. Страха, смешанного с любопытством. Даже не знаю, что во мне преобладало. Скорее всего, любопытство, ибо я не настолько дорожил своей жизнью, чтобы отказаться от такого увлекательного приключения, как путешествие в центр черной дыры.

— А информация? — вдруг прокричал я в сторону Агафьи Тихоновны, — информация может покинуть черную дыру? Ведь если мы пройдем сквозь горизонт событий, и первыми узнаем что там внутри, то даже погибнув, оставим после себя мысли, полные важной для науки информации, и возможно, кто-то другой сможет подключиться к нашему потоку и описать все то что мы увидим и успеем узнать.

— Информация, как и Свет, невесома, однако обладает специфическими свойствами, — Агафья Тихоновна одобрительно кивала головой, слушая мои мысли, — например, информацию можно передать, используя световой луч, но никак нельзя передать Свет, используя информацию, то есть на словах. Свет можно только постичь, постичь Разумом, используя всю имеющуюся у вас информацию, постичь, но никак не передать, — она замолчала, будто подбирая необходимые слова, — понимаете? Именно поэтому путь к Свету, к Знаниям каждый должен пройти сам, прилагая определенные усилия, и никакой учитель не сможет вам просто подать Свет на тарелочке. А познав Свет — вы познаете и его отсутствие, в вашем земном понимании, то есть познаете черные дыры. И для того чтобы кто-то смог настроиться на вашу волну и смог подключиться к вашему информационному потоку необходимо одно — чтобы этот кто-то обладал неуемной, я бы сказала — пустынной жаждой Знаний. Чтобы этот кто-то уже обладал Светом. Ведь Свет и Знания — почти одно и тоже.

— И в этом случае совсем неважно подключится ли этот кто-то именно к нашему потоку Знаний? Природа и так сможет дать ему любую информацию?

— Да, конечно. Поток-то общий. Информация доступна каждому, действительно желающему ее получить, — Агафья Тихоновна засмеялась.

— Я понимаю… Но все таки что же там происходит? Внутри черной дыры?

— Я не знаю, — акула пожала плечами, — после горизонта событий любой существующей черной дыры теряется земное понятие массы, и возможно, та Вселенная, которая формируется внутри, построена именно на невесомых здесь материях — например, на Знаниях или на Информации. На абстрактных в нашем мире величинах. И это нечто совершенно другое, которое даже я не смогу вам описать. Не смогу, не потому что не хочу, а потому что используя все возможные элементы нашего Мира, такие как речь, язык, рисунки и так далее, невозможно описать то, что не является частью этого Мира, то, что априори является другим, и для описания чего нам бы потребовались совершенно другие инструменты. Потребовались бы инструменты того Мира, который мы хотим понять.

— Внутри черных дыр формируется своя Вселенная?

— А как вы думали, — Агафья Тихоновна весело подмигнула мне, — обязательно формируется, как же ей не формироваться? И вполне возможно что совсем скоро мы это сможем наблюдать.

— Но там же мало места, — ляпнул я, не подумав.

Акула залилась смехом. Насилу остановившись, и еще приходя в себя от не отпускавших ее приятных и веселых спазмов, она произнесла:

— Места везде достаточно. Не забывайте, что черная дыра втягивает в себя весь строительный материал, окружающий ее, даже Свет постигает такая же участь, так неужели это все пропадает просто так? Вполне возможно что черные дыры — это такие регуляторы Вселенных, отбирающие лишние материалы в одном Мире и забрасывающие его в другой? Возможно их задача как раз в этом и состоит — сохранять равновесие строящихся Вселенных?

— Я… Я не знаю, — я смотрел вперед и вдруг меня осенило, — подождите, внутри черной дыры все стремится в ее центр, и там, в центре, скапливается все больше и больше материала, который она вынуждена сжимать в сверхплотную ткань?

— Именно так, — акула прищурилась, еще не понимая к чему я клоню. Да я и сам еще не понимал, однако мысли несли меня как небольшую лодку в бурном течении перед водопадом.

— И это значит, что для того чтобы сложить там, внутри черной дыры, все то что она втягивает, — я растягивал слова специально, одновременно пытаясь понятно сформулировать все еще далекую, но уже осязаемую мысль, — ей необходимо все это уплотнять, а уплотняя — уменьшать?

— Можно сказать и так, — похоже Агафья Тихоновна уже догадалась что я имел в виду и судя по ее виду, была полностью со мной согласна. Да как могло ли быть иначе, если она — часть моего Сознания?

Я продолжал конвертировать мысли в слова:

— А уменьшая каждый атом, ну например, в два раза ежесекундно, черная дыра тем самым формирует необходимое ей Пространство, ведь там где был один атом, вдруг стало помещаться два, потом четыре, восемь, шестнадцать, — я загибал пальцы, считая вслух, — и по истечению пятой секунды, мы получим Пространство, в которое можно вместить тридцать два атома чего бы то ни было вместо всего одного начального, — я посмотрел на акулу и продолжил, — а с ее центра, с центра черной дыры, нам бы казалось что расширяется само Пространство, что оно становится больше, ведь сами атомы не в состоянии осознать что уменьшились именно они, а не расширилось Пространство. Ведь так? Так? Так, скажите?

— В том что вы говорите, есть зерно истины, — тихо произнесла Агафья Тихоновна и отвернувшись от меня посмотрела вперед, на неумолимо приближающее сочленение спиц купола зонта — насколько я понимал, конечную точку нашего путешествия.

— Но чем тогда отличается черная дыра от того места где мы сейчас находимся? — я наконец-то смог до конца понять и сформулировать словами свои мысли, до этого момента, очень сумбурные и несистематизированные мысли, — ведь все что мы видим вокруг — это отражение нашего, так называемого Большого Взрыва? И если заглянуть в самую дальнюю часть видимой Вселенной, везде вокруг себя мы увидим лишь Большой Взрыв, ведь так? И мы в самом его центре? Вселенная ведь не расширяется, это ведь мы уменьшаемся, так? — я посмотрел на Агафью Тихоновну, ожидая ответа и так и не дождавшись, тихо добавил:

— Мы ведь говорили об этом, я помню.