Игорь Григорьян - Иллюзия

— Да, — немедленно прозвучало вокруг, словно кто-то, отвечающий, ждал именно этот вопрос.

— Когда и как это случилось?

— Это случилась очень давно, еще до вашего рождения.

— Моя смерть случилась до того как я родился? — голоса разговаривали сами собой, я лишь наблюдал за развитием событий.

— Твоя смерть родилась вместе с тобой, но она никогда не сможет тебя настичь, — голос не баловал меня понятными предложениями. Он говорил что-то еще, а мои мысли качались на каких-то, недоступных мне волнах неизвестного, но дружелюбного ко мне океана, и казалось, не участвовали в диалоге. Та частичка Энергии, в которую я превратился, и которая обладала всей полнотой информации как обо мне самом, так и обо всем что меня окружало, была самодостаточна, но одновременно, являлась частью чего-то непознанного, частью чего-то огромного и еще неизведанного.

— Я стал фотоном? — что-то внутри меня подсказывало, что я превратился в невесомую частичку Света, наделенную сверх способностями. Даже не подсказывало. Скорее, по моему разумению, именно так должен был чувствовать себя Свет, освещающий все существующее, все сущее. Именно так — сверху, видя все и сразу. Как с вертолета, зависшего над Планетой, где Планета и есть само существование. Видя и посмеиваясь над нами, не видящими картинку целиком. Свет, который везде. И сразу.

— Свет — лишь ваш инструмент, не более, — я узнал голос Агафьи Тихоновны, — помните, мы говорили, что информацию можно передать с помощью Света, но не наоборот. Вы — информация, которая может проявиться в любой части Вселенной, на любой полке кладовки, информация, которая может использовать Свет, как проводник себя самой.

— Я могу двигаться со скоростью Света?

— Что вы, что вы, вы можете двигаться с гораздо большей скоростью. С максимально возможной. Вам ничего не стоит в мгновение ока очутиться в любом месте. Используя Свет, вы в состоянии телепортироваться за промежуток Времени, не поддающийся математическому выражению. За промежуток Времени, который человечество назвало просто — ноль. Неисчислимо.

Я прислушался к себе в новом качестве. Странно, но не было никакого «себя». Не было ничего похожего на индивидуальность, но то что я испытывал при жизни в физическом теле.

Каким же смешным и нелепым мне сейчас казался 41 год, проведенный в телесной оболочке человека на Земле. 41 год? Что это вообще такое? Да и была ли вообще Земля?

Сейчас все вопросы, на которые я хотел получить ответ при жизни, были решены. Любое земное Знание мне было доступно в мгновение ока. Мне даже не приходилось прилагать усилий, чтобы что-нибудь узнать. Абсолютно вся информация всплывала моментально, стоило только о чем-нибудь подумать. Такое впечатление, что я был подключен к всемирной библиотеке мыслей и Знаний. Я пытался найти какой-нибудь еще нерешенный вопрос, но только светился еще ярче, освещая неведомые мне доселе закоулки моего (моего ли?) Сознания.

— Если моя смерть родилась вместе со мной, могу я ее увидеть?

— Вы хотите увидеть столь незначительное событие, как смерть физического тела? — голос, казалось, был разочарован, — вы, имеющий возможность прикоснуться к чему-то действительно важному? Хотите увидеть лишь смерть физического тела?

— Да, смерть моего физического тела, — человеческая обусловленность цепко держала меня и я решил не обращать внимание на разочарование в голосе того, кто со мной говорил.

— К сожалению, это невозможно, — голос постарался объяснить свою позицию, — ведь вы еще мыслите категориями вашего тела, а здесь все по-другому. Здесь глаза не имеют значения. Как и все то, что можно ими увидеть. Здесь чувствуют, но не смотрят.

Я попытался следовать рекомендациям и остановив поток мыслей начать чувствовать. Как мне показалось, я стал еще меньше, еще невесомее, еще незначительнее и опять начал проваливаться куда-то еще дальше, еще глубже. Однако насколько бы я не уменьшался — ясность Сознания ни на мгновение не покидала меня. Возможно, это было чувствование именно того глобального уменьшения, о котором говорила Агафья Тихоновна. Возможно, я всегда становился все меньше и меньше, и только сейчас каким-то непостижимым образом начал это чувствовать.

— Я чувствую что уменьшаюсь, — мысли пронзали меня одновременно со всех сторон, и я уже не мог их контролировать.

— Раз чувствуете — значит уменьшаетесь. Принимайте. Принимайте все таким какое оно есть. Не цепляйтесь за происходящее, пропускайте сквозь себя, отпуская без радости, но и без сожаления, — советы сыпались со всех сторон, и я старался, старался, как мог, пока до меня не дошло, что стараться совсем не обязательно и что все что происходит, не приносит мне никакого вреда. Что бы ни происходило вокруг, или внутри меня, не изменяло ровным счетом ничего, ибо все окружающее являлось мной в той же степени, в какой я сам являлся всем вокруг, а значит, уменьшаться я попросту не мог, ибо нельзя уменьшаться, впрочем как и увеличиваться внутри себя самого.

Еще одна мысль внезапно пронзила меня. Раз я рассуждаю, пусть и с невероятной скоростью, пусть даже мгновенно, но раз я все-таки рассуждаю, значит я все еще существую в какой-то отдельной ипостаси, отдельной от всего, а это могло значить только одно — я существую пока еще сам по себе. Пока еще я не являюсь этим океаном, плескавшимся вокруг или внутри меня. Пока я еще отдельный субъект. Это могло значить только одно — или я еще жив и нахожусь в человеческом теле, или мои преобразования еще не закончились. Возможно, когда-нибудь я сольюсь с этим безбрежным океаном, и стану им самим. Когда-нибудь, но не сейчас, ибо разница все-таки была.

— Артак! — я позвал что было сил, — Артак!

Ответ проявился одновременно с моим вскриком. Тишина вспенилась миллионами фотонов, создав яркий всплеск внутри меня.

— Я слышу вас. Ведь для того чтобы слышать — необходимо просто слушать, — голос Артака прозвучал для меня небесной музыкой, — и вы прислушайтесь.

— Прислушаться? К чему?

— К себе. Ведь ничего другого не существует.

И я слушал. Тишина, опять охватившая меня была полной, доходившей до звона. Яркий, слепящий Свет сменился пустотой, но не темной, а светящейся изнутри, как будто Ничто обладало Светом.

— Вы слышите? — Артак был где-то совсем рядом, я ощущал его заботу и поддержку. Наверняка, он не позволит произойти ничему, что могло бы мне навредить.

— Ничто не может вам навредить. Ничто на вашей стороне. Ничто — это и есть вы. Настоящий, истинный вы. Тот, в чьем теле происходят все рождения и смерти.

— Людей?

— Миров.

Окружающее меня Ничто обволакивало, успокаивало и замедляло. В начавшем угасать сознании промелькнули какие-то последние мысли, откуда-то в моих руках появился альбом с фотографиями, который я автоматически открыл. Первый снимок был сделан при входе в зоопарк. Я покупаю входной билет и иду к турникету, где меня встречает огромная белая акула, представившаяся Агафьей Тихоновной.