Игорь Григорьян - Иллюзия

— 27 сантиметров, — от удивления я открыл рот, не в силах более вымолвить ни слова, — но позвольте.. Как же так? Она стала в два раза меньше, но выглядит точно так же, как и в прошлый раз. Значит и мы уменьшились, раз не замечаем разницы?

— Нет, мы не уменьшились, иначе бы уменьшилась и линейка, которая все это время была у вас в руках, не так ли? — Агафья Тихоновна усмехнулась и хитро посмотрела на меня, — ведь линейка все это время двигалась как и вы, со скоростью света, и не подверглась уменьшению.

— Но как тогда все это происходит? — мысли сбились в кучу, и я окончательно потерял способность к размышлению.

— Время играет с вами, — акула сокрушенно покачала головой, — а ваш мозг подыгрывает ему. Но я попытаюсь объяснить.

— Да уж, сделайте одолжение.

— Каждое мгновение вокруг вас формируется абсолютно новая реальность, но с чем мы можем ее сравнить? Только с тем что было, не так ли? А где находится то, что было? Назовите мне такое место, куда ваш мозг может отправиться чтобы сравнить то, что есть сейчас, с тем, что было ранее?

— Я… Я не знаю… Что это за место такое?

— Ваша память, что же еще? — Агафья Тихоновна тихонько засмеялась.

— Моя память — такое же место для хранения прошлых мгновений, как и вселенская кладовка? — моя челюсть опять отвисла.

— Конечно. Прошлое ваш мозг заменяет памятью, а будущее — ожиданием, но это совсем не значит что все, находящееся там, перестает существовать. Оно хранится в таком же замороженном и неизменном состоянии, ибо мертво. Мертво для вашего трехмерного разума, но только для него. Он считает прошлое мертвым, а значит, неизменным.

Я так и продолжал сидеть с широко раскрытым ртом, но это мне совершенно не мешало внимательно слушать Агафью Тихоновну.

— И нынешнюю комету, уже уменьшенную в два раза, — она покрутила ее в плавниках, — вы можете сравнить только с той кометой, которая осталась в вашей памяти. Более ни к чему у вас доступа нет, ибо возможности мозга очень и очень ограниченны. Это понятно?

— Да, это понятно.

— Но ваш мозг ошибается, — Агафья Тихоновна, казалось, была готова сказать нечто сногсшибательное, ее всю распирало от находящейся внутри информации, она уже просто не могла сдерживать ее напор, — ваш мозг очень сильно ошибается, убедив себя что прошлое статично и неизменно.

— Я… Я не понимаю.

— Прошлое, как и будущее, пластично и поддается коррекции, и ваша кладовка с нагромождением прошлых событий, точно так же, как и все остальное, изменяется каждое мгновение. И если бы вы смогли сейчас туда залезть, чтобы измерить вот эту самую комету, она была бы ровно 27 сантиметров. Хотя запомнили вы ее в два раза большей. Бинго! — акула сама захлопала в ладоши, любуясь моим изумленным выражением лица, — и именно поэтому, отправляясь в вашу память, чтобы сравнить, вы находите там комету, уже уменьшенную в два раза. Понимаете? И когда вы, довольный и счастливый, возвращаетесь назад, в настоящее, то не находите никакой разницы. Ни видимой, ни измеряемой разницы…

— Ааааа… — только и смог промычать я, лихорадочно соображая, — то есть прошлое меняется с той же легкостью, что и настоящее?

— Ну конечно же. Оно никуда не девается и продолжает существовать в живой и постоянно меняющейся Природе, что бы про это ни думал ваш мозг.

— Но позвольте, а если я измерю себя вместе с кометой, в двух разных мгновениях, каков будет результат?

— Вам нет необходимости возвращаться в прошлое, чтобы сравнить себя самого тогда с самим собой сейчас, не так ли? Ибо вы постоянно присутствуете сами с собой в настоящем моменте.

— Да, конечно.

— И тут ваш мозг становится некомпетентен, ибо доверяет более всего тому что видит. А видит мозг только то, что знает. И в конце концов, он показывает вам фильм, даже отдаленно не напоминающий реальность. Ну вы и сами видели, — Агафья Тихоновна кивнула на безмятежно летящего Артака, напоминая мне о том как выглядит Мир глазами дракона.

— Мне кажется я понимаю.

— Еще бы, вы понимаете. Конечно, вы понимаете.

— Но есть еще вопрос. Что вы имели в виду, когда употребили термин «математическое мгновение»?

— Ооооооо, — Агафья Тихоновна от удивления широко распахнула глаза, — вы заметили! Это очень и очень важный момент. Наверняка, вас также заинтересовало, а почему это комета, между двумя замороженными мгновениями не поменяла свое местоположение в Пространстве?

— Да, именно об этом я и хотел спросить. Я подумал, и решил, что математическое мгновение — это нечто абстрактное, и скорее всего, равное нулю, не так ли? Тогда получается что мгновеньем раньше или мгновеньем позже — неважно, ибо ноль плюс ноль всегда ноль, ведь так?

— Да, вы совершенно правы, — акула все внимательнее присматривалась ко мне, словно пытаясь понять до какой глубины простираются мои познания об абстрактных величинах.

— И несмотря на то, что мы использовали три мгновения…

— Три? — акула прищурилась, — какие три?

— Первое мгновение, которое мы заморозили, — я считал загибая пальцы на руке, — второе, которому мы позволили пройти мимо, дабы дать возможность всему уменьшиться, и третье, контрольное, которое мы опять заморозили, чтобы провести эксперимент, правильно?

— Совершенно верно, — Агафья Тихоновна утвердительно кивнула и, как мне показалось, опять с восхищением посмотрела на меня, — совершенно верно, продолжайте, продолжайте же вашу мысль. Она даже сейчас уже, даже выраженная в такой форме, попахивает гениальностью.

— Именно поэтому комета не сдвинулась с места, ибо за одно, равное нулю мгновение, она не в состоянии изменить свое местоположение, независимо от скорости, с которой она двигается, ведь так?

— Да.

— Но тем не менее, за тоже самое мгновение все изменилось, уменьшившись в два раза, правильно?

— И это верно.

— Тогда если предположить что в одной секунде миллион или даже миллиард мгновений, и в каждое их них Мир будет сжиматься в два раза, получается что? Получается полная белиберда…

— Нет, что вы… — Агафья Тихоновна мягко поправила меня, — получается классический и очень милый парадокс. И как вы верно заметили, парадокс не математический, ибо математике все равно, а парадокс физический, парадокс физики нашего трехмерного восприятия действительности, которым мы должны пренебречь, если желаем понять Истину.

— А в математике парадоксов не бывает?

— Нет, после того как в математику ввели понятие «ноль» и «бесконечность», она навсегда избавилась от всех возможных парадоксов, ибо эти величины сами парадоксальны, и они перетянули на себя одеяло парадоксальности с любой математической формулы. Ведь что такое эти две величины, с точки зрения, например, физики? Нам так и не удалось это объяснить и понять, тогда как математика с легкостью и изяществом оперирует абстрактными величинами, позволяя вам выйти за рамки трехмерности вашего мозга.