Игорь Григорьян - Иллюзия

Некоторое время я просто сидел и молчал, размышляя, пробуксовывая в своих мыслях, возвращаясь на несколько шагов назад, чтобы еще раз прокрутить в голове все услышанное и сказанное, пытался сконцентрироваться на происходящем, и в конце концов, надежно закрепив в памяти пройденный материал, обернулся к Агафье Тихоновне. Она, видимо решив дать мне столько Времени, сколько необходимо, чтобы разобраться со всем самостоятельно, перебирала содержимое моего рюкзака. Бутылочки с цветом, которые она иногда доставала, освещали Пространство вокруг нас ярко, бело и солнечно, и опять было не разобрать, какой цвет там был первоначально. Они светились бесцветно, наполняя меня какой-то непонятной мне самому уверенностью в том, что все идет именно так как надо, что все движется именно в ту сторону, в которую необходимо всем нам. Всем нам, без никаких исключений.

— И все-таки, почему цвет почти пропал? — я взглядом показывал на рюкзак в руках акулы, имея в виду разноцветные бутылочки внутри него.

— Я не знаю, — Агафья Тихоновна закрыла рюкзак и проверила не расходится ли замок, — я могу только предполагать.

— И каковы предположения?

— Думаю, существует несколько вариантов, почему так происходит. Может быть верен один, а может другой, вполне вероятно также что частично верны оба из них, — Агафья Тихоновна усмехнулась, — не исключено что есть и третий, неизвестный ни мне, ни вам, и он-то и может оказаться правильным. Мы можем только предполагать, не более того.

— И все-таки каковы ваши предположения?

— Так как сами цвета являются лишь особенностью восприятия человеческого зрения, логично было бы предположить что потихоньку вы становитесь драконом.

— Я? Драконом? — я поперхнулся от неожиданности слюной, — в каком смысле?

— В самом что ни на есть прямом.

— Внешне? Внутренне?

— Ну внешне вы остались человеком, — Агафья Тихоновна осмотрела меня с головы до ног, даже пощупала, и усмехнулась, — это я вам точно говорю, а вот насчет внутренних изменений мне неизвестно. Это надо у вас спросить.

— Но внутреннее всегда определяет внешнее, не так ли?

— Так ли, так ли, — она засмеялась, — но далеко не всегда. Внутренние изменения недоступны глазу, они доступны одному лишь Сознанию. И лишь Сознание, перестроившись в соответствии с новыми реалиями начинает изменять внешнее, понимаете? Существует промежуток, в котором, уже изменившись внутренне, вы все еще остались неизменны внешне. Вы видите окружающий вас Мир таким же красочным как и прежде? Я имею в виду не яркость Света, а насыщенность цветов?

— Я… Я не знаю. Если какие-то изменения и произошли, то совсем незначительные, и если даже это так, то происходят они постепенно, понимаете, давая мне время к ним привыкнуть, — я оглядывался вокруг в поисках цветов, которые мог бы оценить, — поэтому не могу вам сказать точно. Солнца на небосводе как были красными, так и остались, но изменилась ли насыщенность цветов я не могу определить на глаз.

— Я понимаю, — Агафья Тихоновна тоже посмотрела на солнца и повернулась ко мне, — неважно, это всего лишь одно из предположений, не забывайте.

— Но если оно верно, значит я постепенно превращусь в дракона?

— Вне всякого сомнения, — Агафья Тихоновна кивнула головой и ласково потрепала Артака за шею, шепнув ему что-то на ухо, — непременно превратитесь.

— Хм… И это обязательно?

— Выглядеть как дракон?

— Да.

— Стать драконом — это, скорее, неизбежность. Но выглядеть как дракон необязательно. Есть один нюанс, — она улыбнулась, — любой из существующих драконов сам выбирает свой внешний вид. Возможно, вы встречали уже нескольких, но не смогли разглядеть за принятым телесным обликом драконью сущность.

— А вы? Вы случайно не дракон?

Я? — Агафья Тихоновна громко рассмеялась, — я? Я несомненно им стану, но только вместе с вами, — она хитро прищурилась и добавила, — в одно и тоже мгновение и ни одним мгновением раньше или позже.

— Если я верно вас понимаю, мы станем одним и тем же драконом? — тут уже хитро прищурился я, — не так ли?

Агафья Тихоновна молча и неопределенно качнула головой. Невозможно было определить однозначно что она имела в виду. Немного помолчав, мы вернулись к обсуждению возможных вероятностей и предположений.

— А может быть и не в вашем превращении дело. Возможно, изменились совсем не вы, возможно изменились сами краски. Ведь все-таки, мы приближаемся к черной дыре, и все физические объекты, что вполне логично, могут изменять свои свойства и качества.

— Но ведь цвет — это не свойство? Цвет — это особенность человеческого восприятия?

— Да, конечно. Но если изменится качество воспринимаемого человеческим глазом объекта, уж наверняка изменится и видение того кто воспринимает, то есть то, что вы видите. И цвета в том числе.

— Наверное, вы правы.

— Я права? Что вы. Это вы совершенно правы.

Я посмотрел на Агафью Тихоновну и мне в голову пришла одна, как мне показалось, замечательная идея.

— А вы воспринимаете цвета?

— Совсем немного. Нельзя сказать что я их совсем не вижу, в сетчатке моего глаза присутствуют воспринимающие цвет рецепторы, однако их количество незначительно. Если говорить вашим языком, то акулы видят окружающий Мир в слабо окрашенном сером или зеленоватом цвете, — Агафья Тихоновна развела плавники в стороны, что должно было означать сожаление, — это и не удивительно. Акулам незачем любоваться пейзажем морского дна, им гораздо важнее видеть присутствие объекта в воде, его удаленность, размеры, и получить общее представление о его пищевой ценности. Так что яркое цветное зрение нам совсем ни к чему.

— Жаль, а я думал…

— Я знаю что вы думали. Вы хотели попросить меня взглянуть на бутылочки с краской чтобы узнать изменился ли цвет. Но не думаю что смогу вам в этом помочь, — акула, казалось, и сама была расстроена.

— Да, хотел.

Я было приуныл, но Агафья Тихоновна немного подумав, добавила:

— Однако, у акул, как впрочем и у некоторых других животных, например, у кошек, все-таки есть одно существенное отличие от человеческого зрения, не знаю только, поможет ли это нам.

— Что? Какое?

— Особенностью акульего глаза является наличие за сетчаткой специального слоя, который возвращает любой, сумевший проскользнуть незамеченным, лучик света обратно в сетчатку. Это своеобразное зеркало, отражающее назад необработанный свет. В результате чего ни один луч света, попадающий в глаз акулы, не останется без должного внимания и рассмотрения.

— Ух ты, — я в восхищении посмотрел на Агафью Тихоновну, — получается что вы не имеете слепых пятен?

— Да. Получается что я вижу гораздо острее человека, не говоря уже о том, что я вижу абсолютно все вокруг. Но не знаю, поможет ли это нам решить вопрос с цветом краски в бутылочках.