Игорь Григорьян - Иллюзия

Возможно, математика — эта царица наук, пытается нам что-то подсказать? Возможно, математика — наш единственный путь познать непонятное? Возможно, Природа решила с помощью одной абстракции — цифр, подсказать человечеству путь понимания другой абстракции — самой Природы? Возможно, математика кричит нам на каждом углу — люди! Ваша Вселенная не ограничена ничем, и три измерения — не единственно возможный вариант существования материи! И если вы, люди, исходя из вашей Природы, не в состоянии это понять и представить, то вполне можете рассчитать и доказать. Возможно и так. Даже вполне вероятно.

— Так что там с примером? — Агафья Тихоновна, видимо прислушиваясь все это время к моим мыслям, посмотрела на меня вопросительно, — если мне не изменяет память, вы хотели найти скорость с которой должен двигаться объект, чтобы пройти расстояние, равное нулю, за время, также равное нулю? Может быть, решение именно этой задачи поможет нам приблизиться к конечной точке нашего путешествия — к черной дыре?

— Я пока еще не знаю. А каким образом нам это может помочь? — не сразу сообразив к чему клонит акула, я задумался.

— При приближении к горизонту событий, к этому месту в черной дыре, где гравитация становится настолько сильна что не только любая материя, но даже Свет не в состоянии сопротивляться ее силе, само Время останавливается и становится равным нулю, — Агафья Тихоновна вздохнула, — а для нас это значит что, находясь в материальном теле, неважно, — акула усмехнулась, — неважно в каком, акульем или человеческом, мы никогда не сможем ее достичь. Или если хотите, мы сможем ее достичь, но только никогда.

— Да, действительно, — я повернулся к акуле и продолжил рассуждать вслух, — но что с нами произойдет в этом случае?

— Черные дыры всеядны, — Агафья Тихоновна вздохнула и посмотрела на меня, — и так как Время реально только для материальных объектов, Вселенной ничего не останется делать, кроме как превратить нас в объекты нематериальные, а говоря простым языком — черная дыра разорвет нас силой своей гравитации. Разорвет настолько основательно, что раздерет на составные части даже атомы, из которых мы состоим. Но и это не все. Какие бы эти составляющие части не были маленькие — они все-таки относятся к материальному Миру, и гравитация продолжит рвать их на куски, пока не превратит любую, даже самую маленькую крупинку материи, в чистую Энергию.

Ээээээ, — я слушал Агафью Тихоновну с широко раскрытым ртом, — не очень радужная перспектива, я бы сказал.

— Другого пути, к сожалению, нет, — акула развела плавники в стороны, — Вселенная должна или превратить нас в Энергию, для которой Время не существует, и таким образом протянуть то, во что мы превратимся через горизонт событий черной дыры, или навсегда оставить на пороге, так как недвижимое Время совершенно автоматически, не прилагая никаких усилий, оставит нас у дверей, не позволив пройти дальше ни на миллиметр.

— Да, я понимаю. Действительно, математика может нам подсказать решение. Но я пока не имею ни малейшего представления, как справиться с этой задачей. Ноль поделить на ноль. С одной стороны — деление на ноль запрещено математическими законами, но с другой — ноль, поделенный на любое количество частей, в результате даст тот же ноль.

— Математика тоже умеет запрещать? — Агафья Тихоновна удивленно распахнула глаза, — как и физика?

— Ну если разбираться до конца, то можно поделить и на ноль, — я лихорадочно соображал, — просто в результате получится бесконечность, которая, по самому определению, не может быть выражена никаким, даже самим большим числом. Бесконечность — априори больше чем любое, известное математике число.

— Как это?

— А вот так, — я улыбнулся, — например, вы скажете любое, самое большое из известных вам чисел, а я прибавлю к нему еще единицу или даже сотню или тысячу, и в результате получу число еще больше. Как вы понимаете, пределов в этом числовом ряду нет. Хотя бесконечность, — я на секунду задумался, — это, наверное, и есть этот предел. То есть нет его, — я окончательно запутался, — бесконечность — такая же абстракция, как и ноль.

— Но ведь ноль абстрактен в физике, а не в математике, ведь верно? Значит, бесконечность в математике так же метафизична, как и пустота в физике? — Агафья Тихоновна нахмурила лоб.

— Выходит так.

— А существует ли в физике такое понятие как бесконечность? Есть ли где-то вещество с бесконечной плотностью или температурой? Или с бесконечным давлением?

— Это нам неизвестно, однако, — я устало посмотрел на акулу, — говоря о черных дырах, мы часто употребляем именно такие характеристики объекта. Что такое центр черной дыры или сингулярность? В гравитационной сингулярности характеристики, описывающие гравитационные поля, как правило, обладают бесконечной плотностью, и соответственно, бесконечной массой и Энергией.

— Получается что физика отрицает ноль, но принимает бесконечность? А математика наоборот? — Агафья Тихоновна растерянно развела плавники в стороны, — охотно признает ноль, но отвергает наличие бесконечности?

— Получается так, — я почесал затылок, не зная что и сказать.

— А если мы будем опираться на физику, когда речь идет о бесконечности, и на математику, когда сталкиваемся с нулем?

— Наверное, у нас просто нет другого выхода, — я усмехнулся про себя, — кроме как считать, что и физика и математика — лишь составные части какой-то еще неизвестной человечеству науки, и мы будем первыми, кто ею воспользуется, — я улыбался, глядя на Агафью Тихоновну, — итак, результат такого простого математического действия, как деление, будет напрямую зависеть от того, кто это действие выполняет, математик или физик.

— И если это физик, то… — Агафья Тихоновна замолчала, давая мне возможность продолжить.

— То скорее всего в решении этого простейшего примера, физик будет опираться на понятные ему понятия, то есть на бесконечность. Значит, он примет за неоспоримый факт ноль в знаменателе дроби, и ноль, поделенный на ноль и даст ему понятную только его науке величину — бесконечность или сингулярность.

— Тогда как математик…

— А математик в результате получит ноль, обосновывая это тем, что ноль, деленный на любое количество частей в результате даст тот же самый ноль.

— И что это значит для нас?

— Если в результате одних и тех же действий мы получаем два числа, практически находящиеся на противоположных концах числового ряда, то это может значит только одно, — я на мгновение задумался, — что мы стоим перед выбором. Все что нам необходимо — это просто выбрать, и то, какое решение мы примем за верное, зависит только от нас самих, как от сторонних наблюдателей, вы понимаете? Ведь наверняка принять мы сможем только то, что есть в нас самих.