Алекс Бранд - Выбор [СИ]

— В этом мешочке золото и четыре камня, алмазы. Не спрашивай, откуда и как они ко мне попали, — он внимательно посмотрел на нее, вздохнул, — ты слушаешь?

Она молча кивнула, утирая слезы.

— Сейчас я уйду. Через полчаса выеду из города и исчезну. Через час тут будет Стэндиш, начинай собираться. Ему можно доверять, он проводит тебя и защитит в случае нужды.

— Куда нам ехать?

— На запад, в сторону Озёр, он знает те места, там вас никто не найдет и не потревожит.

— Что там, в тех местах?

Он слегка улыбнулся, погладив ее по голове.

— Надеюсь, новая жизнь, счастье и покой для тебя и них. То, что я так и не сумел вам дать. Здесь, — он кивнул на мешочек, — достаточно, чтобы начать сначала. Стэндиш обратит золото и камни в деньги, он надежен, доверяй ему, как мне.

— А ты? Что будет с тобой?

Он пожал плечами, пожирая ее глазами, стараясь запомнить каждую черточку, каждое мгновение этого разговора.

— Я буду помнить вас, Сара. И, когда-нибудь, возможно…

Его передёрнуло от этих слов, от их безнадёжности и лживости… Она тихо вздохнула, все понимая.

— Иди, милый.

Она помолчала, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых уже не было слез.

— Прощай.

Они вместе медленно подошли к двери, когда сзади что-то стукнуло, Сара обернулась. На них смотрела девочка, вышедшая из соседней комнаты, тихо открыв дверь. На руках она держала пушистого котенка, прижимая его к себе, коготки вцепились в холщовую рубашку. Маленькие босые ступни зябко переступали по холодному полу, глаза с любопытством смотрели на ночного гостя, поблескивая в пламени свечи.

— Мамочка, мне плохой сон опять приснился.

Сара вздохнула, переглянувшись с мужчиной, подошла к девочке и погладила ее по голове, присев рядом на корточки.

— Ничего, милая, сон уже ушел и больше не вернётся, а мы…

Девочка посмотрела на гостя, неподвижно стоящего около двери, его лицо скрыла низко надвинутая шляпа. Прошептала.

— Кто это, мама? Он хороший?

Сара молча кивнула, взяла ее на руки, котенок обиженно пискнул, спрыгнул на пол и забрался в стоящее поодаль кресло, внимательно следя за ними. Так, с девочкой на руках, она подошла к двери, негромко сказала.

— Давай пожелаем нашему гостю счастливого пути, и да хранит его Бог.

Девочка робко протянула руку и дотронулась до рукояти пистолета, торчащего из-за широкого кожаного пояса, до потертых ножен кинжала.

— Ты будешь сражаться?

Он хотел сказать что-то незначащее, может, даже шутливое, ребенок же… И не смог, горло перехватил спазм, он просто поднял руку и осторожно погладил ее пушистые каштановые волосы. Глубоко вздохнул и молча вышел, тихо закрыв за собой дверь. Прошел несколько шагов в сторону перекрестка, сейчас старый вросший в землю дом скроется за поворотом. Остановился и медленно обернулся. В окне, тускло освещённом одинокой свечой, стояла Сара, держа на руках девочку, он увидел, как она подняла маленькую ручку и помахала ему. Он стиснул зубы и тихо прошептал.

— Прощай, Сара, любимая… Береги их, сохрани… Прощайте… Роберта… Тайтус…

Вот и последняя окраинная улица, переходящая в дорогу, ведущую из города на север. Там — свобода. Но там же — и застава, пятеро или шестеро хорошо вооруженных и наверняка не спящих солдат. Молодых и сильных. Молодых… Он усмехнулся, сжав и расжав пальцы, ему шестьдесят пять лет, и он уже давно ведёт жизнь мирного человека. Жизнь, которую пять недель назад беспощадно растоптали, его жизнь… Жизнь близких… Сара… Он сузил глаза, рука натянула поводья, конь послушно застыл. Стэндиш не подвёл, конь дождался с ещё одним верным человеком на углу Скул и Тремонт-стрит. Всадник бесшумно спешился и быстро размотал полотняные обмотки на копытах, они сослужили хорошую службу, когда тихо пробирался по спящим улицам. Пора.

Стэндиш уже у Сары и вскоре они должны начать движение к западной границе города. Всадник же уйдет через северную, и так, чтобы видно и слышно было только его. Пора. Он вскакивает в седло и неторопливо выезжает на середину дороги, не скрываясь, не прячась. Копыта тяжело впечатываются в дорожную пыль, их топот отчётливо разносится в ночном мраке, странно сочетаясь со свистом ветра и лунным светом. Всадник медленно приближается к группе солдат, уже повернувшимся к нему и взявшимся за ружья. Им не по себе, от приближающегося молчаливого черного силуэта веет какой-то нездешней силой, непоколебимой уверенностью.

— Стой!

Старший заставы вышел вперёд и положил руку на рукоять пистолета, за ним кучкой застыли его подчинённые, нерешительно поднимая ружья, фитили тлеют в готовности стрелять. Всадник молча остановился в двадцати шагах.

— Спешиться и поднять руки, чтобы я их видел!

Увидев, что всадник подчинился команде, старший почувствовал себя уверенней, оглянулся на подчинённых, и сделал несколько шагов вперёд, не убирая руки с рукояти. И более никто ничего сделать не успел. В руках черной фигуры возникли два короткоствольных пистолета и спустя долю мгновения они с грохотом изрыгнули пламя, офицер и один из солдат свалились, первый с пулей в голове, второй получил в плечо тяжёлым свинцовым шариком с полуторным пороховым зарядом, раздробившим и почти оторвавшим руку. Ночную тишину пустынной дороги прорезал страшный крик боли, черный всадник атаковал молча, мгновенно оказавшись среди солдат, выстрелить в ответ никто не успел. Вымуштрованный конь, повинуясь безжалостному рывку поводьев и коленям опытного наездника, развернулся на месте, сбив с ног ещё двоих солдат, не успевших прицелиться. Еще один рывок поводьев, он так же в жутком молчании поднимается на дыбы… Спустя мгновение его тяжёлые подкованные копыта с размаху опустились на грудь одного из лежащих, размолов ее в кашу, раздался треск расколотых ребер, второй пронзительный крик тут же захлебнулся в волне пенящейся крови, хлынувшей горлом. Оставшиеся трое солдат опрометью кинулись бежать, безмолвный убийца взмахнул рукой, один из них упал, в его спине торчал томагавк. И всадник толчком коленей послал коня вперёд, выхватив из седельных креплений ещё два. Короткий свист, ещё один, сдавленный стон. На дороге воцарилась тишина, все заняло меньше минуты. Всадник спешился и быстро извлёк глубоко засевшие томагавки, вытерев лезвия об одежду убитых. Окинул бесстрастным взглядом лежащие на дороге тела, перезарядил пистолеты. Один из солдат пошевелился, приподнял голову… Черная фигура замерла, рука легла на рукоятку кинжала, тускло блеснуло лезвие…

Они быстрым галопом уходили по узкой лесной просеке, Стэндиш уверенно вел их на запад, к Озёрам. Сара Филлипс прижимала к себе Роберту, сбоку к седлу была приторочена небольшая корзинка с котенком. Дочь отказалась его бросить, оставив дома все свои незатейливые игрушки. Несколько вьюков с поклажей, самое необходимое. Заветный кожаный мешочек. Сын Тайтус скачет вместе со Стэндишем, крепко держась за него сзади. Дети молодцы, не плачут, не задают вопросы. Только Роберта, уже забравшись к матери в седло и обняв ее, тихо спросила.