Елена Блонди - Ателье [СИ]

В которой Даша знакомится с новой заказчицей и новым для себя образом жизни, не слишком мирно говорит по телефону и кое-что новое о себе понимает

За работой полюбить Москву Даша никак не успевала и маялась за это виной. Когда только приехала из Южноморска, — боялась всего, старалась выходить только с Олегом, и их прогулки казались ей картинками с конфетных фантиков — она увидела Красную площадь, собор Василия Блаженного, Москву-реку, и огромную фигуру Петра над ней. Увидела московские вокзалы и несколько музеев. Это был интересно, но живым город не делало. Несколько раз, когда уже перестала бояться милиции (а сперва ей все казалось, что каждый кинется, чтоб ее, Дашину, регистрацию проверить), — она выходила на случайной станции метро, чтоб пойти, куда глаза глядят и найти другую Москву — настоящую. Но наверху, куда через стеклянные размашистые двери выплевывал ее колготящий вестибюль, все было пыльным и серым, мчались машины, такие громкие, что хоть кричи — никто не услышит. И можно было идти полчаса, а настоящей Москвы все не было. Признавать же настоящей Москвой серую суету Даша наотрез отказывалась.

Когда устроилась на работу в ателье, узнала еще одну Москву. Ту, которую называла «куски». Каждому работающему горожанину полагался свой кусок: дорога до станции, дорога в метро или в электричке, дорога в автобусе. И окрестности: дома, где живешь и работы, где работаешь.

Отправляясь из квартиры Олега по утрам в ателье, Даша считала, что ей повезло. Со станции Нагатинская она ехала под землей и выгружалась на Преображенской. Там было неплохо. Можно было подняться в гущу жилых домов, где много деревьев, или к белым корпусам каких-то офисов, что все время меняли вывески и таблички — перед ними скакал, крутя бешеную воду, абстрактный фонтан. А можно было выскочить к небольшому рынку, лихорадочно изобильному, как все рынки столицы. От метро к ателье — три остановки на троллейбусе, но Даша бежала пешком, чтоб не завязывался жирок на боках. Уходила от дороги за дома и шла по дворам многоэтажек, через месяц зная, где какое дерево растет, где асфальт проломлен, а где детская площадка с забавными деревянными фигурами.

На подходе к ателье радовалась Преображенскому кладбищу — маленькому и старому, закрытому огромными деревьями. Если пройти дорожками, то даже машин почти не слышно. А у самого дома, громадной белой сороконожкой ползущего вдоль шоссе, обязательно останавливалась, чтоб посмотреть на парк Сокольники, раскинувшийся за бизнес-центром «Орхидея».

Иногда раздражало, что ее кусок — один из великого множества, получается, самой Москвы она так и не знает. Но потом пришла мысль, простая. Ведь если в Москве живут десять миллионов человек, а в Южноморске — сто тысяч, то сколько же южноморсков можно разместить на территории столицы? И ей стало спокойнее. Ведь живя у моря, не убивалась она, что мало знает десяток окрестных городов. Значит, Москва кусками — это нормально. Так думала, торопясь в ателье, и обещала себе, что уж по выходным обязательно будет ходить с Олегом по музеям и театрам, следить, кто приезжает с концертами, и да — хорошо бы на симфонический оркестр попасть, совсем настоящий. А еще подмосковные усадьбы и парки. А еще…

Но суббота была занята срочными заказами, а по воскресеньям — постирать и прибраться, что-то приготовить и привести себя в порядок.

Еще одну Москву — магазинную, она узнала, уже бегая с Галкой по тряпошным складам и торговым центрам. Иногда, посреди охоты, перекидывая баул, набитый драгоценными трофеями, из одной руки в другую, Галка вдруг говорила, рассматривая афишу:

— О! В Манеже выставка моды, Англия. Забежим?

И они забегали, оставив баулы в гардеробной, с независимым видом проходили в помпезные залы, в своих пыльных кроссовках и потрепанных джинсах (Галку это угнетало намного больше, чем Дашу), разглядывали манекены. Или японские гравюры. Или — изогнутые мечи и парчовые халаты в музее Востока. Или фотографии Дианы Арбус. Даша подозревала, что до ее появления Галке забегать в такие места было не с кем, и радовалась счастливому совпадению интересов.

Была еще Москва бутиков и огромных торговых центров, ее Даша знала совсем плохо — не те доходы. Ее деньги зарабатывались с таким трудом, что чашечка эспрессо в пафосной кофейне — месте отдохновения в Москве бутиковой, казалась кощунством.

— У нас, Даш, горбатая работа, — говорила ей Галка, — пока брендом не станем, так и будем гнутые сидеть за машинками.

А потом они снова начинали спорить — можно ли этот самый бренд этим самым горбом заработать…

Дом в Печатниках, куда они приехали с Александром, указательным пальцем упирался в черное небо, дырявя его квадратиками желтых окон.

Припарковав машину, Саша повел Дарью в супермаркет, стеклянно светивший посреди хрусткого света фонарей, и, поставив в теплом углу, побежал в толпу. Даша, переминаясь в тесноватых сапожках, смотрела, как мелькает его коротко стриженая голова над откинутым капюшоном. Иногда Саша оглядывался и, найдя ее глазами, улыбался.

Вывернулся из толпы, неся в руке бутылку шампанского и большой аляповатый букет с золотой пудрой поверх цветов и серпантином на обертке.

В лифте молчали, Даша волновалась. Пока он не сказал:

— Хозяйка тоже с югов приехала, года три назад. Юрик ей купил квартирку. Однушку.

И Даше стало немного полегче. Может, свой человек? Может, найдут общий язык…

Распахнув двери, хозяйка близоруко сощурилась, разглядывая гостей и одновременно выпевая:

— Ах, какие гости! Саша, давно не был, ну что же ты…

В тесной прихожей подставила щеку и кокетливо рассмеялась, когда Саша быстро клюнув ее поцелуем, отклонился от объятий. Радушно улыбаясь Даше, внимательно рассмотрела меховое пальтишко, оценила юбку и прошлась взглядом по длинным, затянутым в колготки ногам. Указала на тапочки с розовым мехом и пошла перед гостями:

— Тут ванна, не совмещенная, кстати. Сюда — туалет. А тут встроенный шкаф. Там — кухня. Наверху — антресоли. Очень удобные.

Даша шаркала тапками по натертым полам. Кивала в переливающийся по зыбкой спине шелк японского халатика. Хмыкнула про себя словам насчет антресолей — так говорит, вроде Даша жить на них собралась.

— В комнате балкон, а в кухне — лоджия, очень удобно. Пока еще не морозы, я там капусту держала, от мамы привезла.

Зайдя в комнату, хозяйка встала, выжидательно глядя на Дашу в дверях. Саша протопал куда-то мимо, на кухню, наверное.

Комната была квадратна и почти пуста. Огромная кровать, трехспальная, не меньше, прикинула Даша. К стене прилепился шкаф-купе, и у окна отражало женские фигуры роскошное тройное зеркало, заставленное флакончиками, баночками и коробочками.