Елена Блонди - Ателье [СИ]

Котик покряхтывал и вытирал маленькие руки салфеткой.

— Кофе? Девочки? — Саша занял свой угловой табурет. Рыба с подоконника пахла страстно и значительно, будто там, за окном — рыбцех на морском берегу. Но там была черная зима и яркие огни.

— Кофе, а потом мы с Дашенькой матерьялы посмотрим, Юрик, ты рыбу на стол, там в холодильнике есть батон и всякая зелень, — Натали крутилась по кухне, встряхивая кудрями, держала на отлете чашечку, подносила ко рту, топыря пальчик и отпивая, снова тарахтела. Юрик, оглядываясь, жмурился от удовольствия.

— Ты кушала, детка? — спросил заботливо. Наташа сунула чашку в мойку и уже от двери замахала Даше рукой:

— Потом, потом!

Слегка оглушенная суетой Даша выбралась из угла. В комнате села на постель, повинуясь жесту хозяйки. А та, раскрыв шкаф, вытаскивала и толкала по паркету к ее ногам пузатые фирменные пакеты.

— Это из Милана. А тут — парижское всякое тряпье. Ой, Даш, я такая тряпичница. Юрик мне говорит, ну куда столько, а я как увижу и остановиться не могу никак. И знаешь, другие бегают по бутикам покупают платья, курточки всякие, сумки. Это все есть, но матерьяльчики — как не взять. Люблю я шиться. Еще дома любила.

Распотрошив пакет, потянула из него голубую ленту с металлическим блеском, прижала к груди.

— Смотри, прелесть какая!

Кинула Даше на колени, достала кусок жесткой парчи бронзового цвета. По ткани распускались невиданные цветы, райские птицы, вытканные из блестящей бронзы, топырили острые крылья.

— Это жакет, может, будет, да? Я хочу свою фирму открыть, Юрик сделает, обещал, документы все, офис снимет. О-бо-жжа-ю деловые костюмы! Тут узко, а юбка вот такая — и она чиркнула ребром ладони чуть пониже лобка.

— Прикинь, все сидят, пашут и тут я такая, тададам, вхожу, в костю-юме, с блокно-отом. Нет, с лаптопом ма-асеньким.

— А какую фирму? — Даша гладила рукой жесткие волны парчи, зарывала пальцы в мягкий ворох черного шифона.

— Ну… может ювелирку буду возить из Голландии. Или мейк-ап-студию открою.

— А специальность у тебя какая?

— А? А-а-а… диплом по ландшафтной архитектуре.

— Так может студию ландшафтного дизайна?

Натали распустила пояс халата и уронила его на пол. Осталась в маленьких трусиках черного кружева. Обмотала вокруг талии кусок белого трикотажа и кинула край на плечо.

— Не. Там надо по паркам ноги ломать, что я бабка на огороде, что ли? Мне огородов и дома хватило. И связи у Юрика в других сферах.

— Ясно…

— Даш, — она подошла, волоча за собой край полупрозрачного полотна. Села, щуря близорукие глаза. И вздохнула тихонько.

— Я тебе одну вещь скажу… я так давно хотела и вот не знаю, может и поздно уже. Только ты не смейся. Ладно?

— Ладно, — осторожно сказала Даша, ожидая откровения.

— Я, еще, когда в поселке своем жила, я хотела…

Она замялась и, нагнувшись, потащила из пакета еще один отрез — бежевый, с изысканно прописанными по бледному фону иероглифами. Положила на колени и разгладила ткань ухоженной белой рукой. Даша сочувственно следила за движениями.

— Хотела, чтоб у меня был такой комбинезончик, цельный, с открытой спиной. Вечерний. И проймы американские. Вот я купила, для него специально, в Афинах. Как думаешь, такую модель еще можно? Не будет смешно? А то скажут… А мне так хочется, прям до слез. Лет семь о нем мечтаю.

И сбоку заглянула Даше в лицо, моргая ресницами. Такая ранимая и беззащитная — подумала Даша, вот щас зарыдать, прижать к груди, утешить, показать новые горизонты, небо в алмазах… И сказала бодро:

— Самое оно будет. Сейчас в моде восточный стиль, все шьют шальвары всякие, а если сделать такой комбинезон, чтоб штанишки с напуском на босоножки, каблук тонкий высокий, то все ахнут и умрут. На месте.

— Правда? — в голубых глазах засияло счастье.

Ах, как мы со стороны выглядим, подумала Даша. Можно снимать кино, трагедию, конечно. Взлет чувств и катарсис.

— Конечно! (вот те крест!)

— Ну, давай, давай ты мерки снимешь, сейчас прямо! — выпутываясь из драгоценных ворохов, Натали трещала над Дашиной головой. О своем поселке (мама говорит, ты его привези, зятя, а куда я привезу? В Семисотку? Да у него тачка застрянет в навозе), о поездках за границу (а там фонтан, Треви который. Я думала, пройдем и обратно, а он меня, как стал таскать, а у меня пальто до полу с ламой, и каблучищи двенадцать сантиметров, через два часа уже все ненавидела), о Саше-балеруне (они с Юриком большие друзья, женился на этой своей мышильде, теперь она таскается за ним везде…)

Даша захлестывала сантиметровой лентой талию, обмеряла грудь с бледными сосками, которую Натали выставляла вперед, распрямляя плечи. А ведь пойдет ей этот комбез, еще и как пойдет. Походка хороша, как раз для таких шелков с переливами. И, крутя Наташу, проводя руками по талии и бокам, увлекаясь, заговорила:

— Петлей сделаем лямку, широкую, с мягкой драпировкой, чтоб вырез тоже был глубокий и драпированный. Проймы глубокие, вон грудь какая — лифчика не надо.

— Да, — скромно согласилась Натали.

— А тут, на бедрах, где немножко целлюлита, чуть свободнее сделаем, чтоб визуально уменьшить объемы…

— Какие объемы? — Наташин голос ощутимо похолодел. Она вывернулась из Дашиных рук и направилась к зеркалу, оглядела бока.

— Ну, ты же хочешь, чтоб на пять с плюсом. Мы и сделаем на пять. А мелкие недостатки, они у всех есть.

— Нет у меня целлюлита! — в голосе прорезались скандальные нотки.

— Нет, конечно, — согласилась Даша, — давай, длину отметим и все.

Натали выпрямилась и, повесив руки, со скучающим видом ждала, когда Даша закончит. В дверь заглянул Юрик, блестя лысиной.

— Рыбка на столе, красотки мои. Саша салатик сварганил. Ждем.

Наташа со скорбным лицом накинула халатик, затянула широкий пояс. Еще раз оглядела себя в зеркале, поднимая недоуменно светлые брови. Целлюлит? Какой еще целлюлит, тоже мне… — читалось на недовольном лице. Даша сложила блокнотик в рюкзачок. И вдруг, подсвечивая распахнутое нутро, в рюкзаке запиликал мобильник.

— Ну, идем?

— Я сейчас. Поговорю только, — она вынула телефон, мрачно глядя на номер, высветившийся на экране, села на вороха тканей. Дождалась, когда Наташа скроется и из кухни раздастся ее чирикающий голосок. Нажала кнопку.

— Что ты хочешь, Олег?

Не самый новый, маленький телефончик (Олег отдал ей, когда купил себе очередную навороченную игрушку) уютно лежал в Дашиной руке, теплый, и экран светился мягким голубым светом.

— Ты меня слушаешь?

Она вздохнула и прижала телефон к уху.

— Да…

— Ты не дала мне договорить, в последний раз.

— А, отправил подальше новую пассию? Голос у тебя совсем другой, без нее, — храбрый.