Юлиан Кавалец - Современная польская повесть: 70-е годы

Тут можно читать онлайн Юлиан Кавалец - Современная польская повесть: 70-е годы - бесплатно полную версию книги (целиком) без сокращений. Жанр: Современная проза, издательство Прогресс, год 1979. Здесь Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте лучшей интернет библиотеки ЛибКинг или прочесть краткое содержание (суть), предисловие и аннотацию. Так же сможете купить и скачать торрент в электронном формате fb2, найти и слушать аудиокнигу на русском языке или узнать сколько частей в серии и всего страниц в публикации. Читателям доступно смотреть обложку, картинки, описание и отзывы (комментарии) о произведении.

Юлиан Кавалец - Современная польская повесть: 70-е годы краткое содержание

Современная польская повесть: 70-е годы - описание и краткое содержание, автор Юлиан Кавалец, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки LibKing.Ru
Разные по стилю и тематике произведения, включенные в сборник, дадут представление о характерных явлениях в современной польской прозе.
Открывает книгу интересная психологическая повесть «Отдохни после бега» талантливого прозаика среднего поколения Владислава Терлецкого. Полна драматизма повесть «Серый нимб» Юлиана Кавальца, рассказывающая об убийстве сельского активиста при разделе помещичьей земли. В «Катастрофе» Вацлава Билинского ставятся важные вопросы ответственности человека, строителя социалистической Польши, за свои решения и поступки.

Современная польская повесть: 70-е годы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Современная польская повесть: 70-е годы - читать книгу онлайн бесплатно, автор Юлиан Кавалец
Тёмная тема
Сбросить

Интервал:

Закладка:

Сделать

— Ты действительно хорошо себя чувствуешь, отец? — перебивает огорченная Ванда. — Я могу спокойно вернуться на работу?

Ей претят такие разговоры. А Зарыхта в порыве жалостливости — ведь Ванда вечно такая озабоченная — гладит ее по щеке. Янек, — думает он, — всегда был самоуверенный, активный, динамичный, похожий на Ханну. А дочь все унаследовала от женщин моего рода. От деревенских баб — загнанных, безответных, несчастных.

В полуоткрытых дверях Ванда останавливается и повторяет:

— Я опасалась, что кто-нибудь позвонит тебе и сообщит эту новость в такой форме, что…

— Понимаю.

— Я действительно могу спокойно идти на работу?

— Разумеется.

Он запирает за ней дверь и неторопливо возвращается в свое кресло. Берет книгу. С отвращением смотрит на обложку, что за название — «Человек перед лицом смерти»! Господи, зачем я это читаю? Откладывает книгу и задумывается.

Великий Барыцкий! Так о нем думают. Теперь ему все безразлично. Десятки лет — если бы молодежь знала, какой это короткий отрезок — все уносит в небытие быстрое течение, вернее, быстро высыхающий поток времени. Величие смерти. Кто выдумал эти словеса? Какое уж тут величие? Мерзость смерти. Мерзость, в соприкосновении с которой любое чувство теряет смысл. Ненависть. Дружба. Какой они имеют смысл, когда начинается тление? К чему же, следовательно, вспоминать плохое. Человеческой натуре присущ инстинкт самосохранения, можно забыть, еще раз осуществить особого рода манипуляцию: очистить мозг от плохих воспоминаний, пусть останутся только хорошие.

Эти воспоминания следует начать с броска в почти случайно подвернувшуюся подворотню: и слева, и справа надвигалась опасность. Со стороны Бернардинской площади — два шпика, к счастью, смотрели не в его сторону. А со стороны Лычакова — полицейский патруль, каски, ремешки под подбородком, примкнутые штыки. Итак, юркнуть в спасительную подворотню, затем — взбежать на второй этаж. С этого начинаются его воспоминания. Кароль видит мальчишеское лицо и львиную гриву, которую Янек пытается причесывать на пробор. Барыцкий стоит в открытых дверях шикарной буржуазной квартиры своего отца, известного врача.

— Болтать некогда… — говорит Янек вполголоса и отступает на шаг. — Входи, быстрее!

— Я только на минутку, — предупреждает Зарыхта, двадцати трех лет от роду, студент третьего курса Политехнического института. Он в чужом пальто и фетровой шляпе, в руке портфель, вроде бы страховой агент.

— Входи, входи, — торопит Барыцкий. — Здесь ты будешь в безопасности.

1936 год, кровавый апрель. На Зарыхту, после ареста отца и обыска в их квартире на Персенковке, охотятся шпики по всему городу. Вокзалы, заставы, даже пригородные поля оцеплены полицией, стянутой после «беспорядков» со всей страны. «Газета польска» — хоть и официозная — опубликовала список свыше девяноста убитых. Кто-то за это ответит, наверняка не те, кто виноват. В Березу вывозят тысячи людей. А Кароль Зарыхта ранен. Это значит, что участвовал в беспорядках. Обвинение опасное. Обвинение или, скорее, провокация? Приписывают Каролю — который об этом еще не знает — ранение сотрудника полиции.

На две недели студенческая обитель Яна Барыцкого, с эркером и крошечным балкончиком, выходящим на оживленную улицу Пилсудского, опять оживленную после подавления «беспорядков» и как бы забывшую о недавней расправе, превращается в надежное убежище. Почему, собственно, семейство Барыцких — типичных, судя по убранству квартиры, буржуев — проявляет сочувствие к Зарыхте? Каприз? Повышенное чувство моральной ответственности? Но ведь эта студенческая обитель — четыре метра на пять, полнейший комфорт — по существу, первая камера Кароля. Следующие его камеры будут и меньше, и не столь комфортабельны, но с каждым разом лишение свободы будет легче переносить. Парадокс. Ибо тут принуждение, насилие и беззаконие. А в комнатке Янека прятался по собственному желанию. Бездеятельность по своей воле. Омерзительный привкус страха, подсказывающего, как надлежит поступать.

Еще теперь, спустя много лет, Зарыхта помнит эту комнату: низкая, широкая тахта, застланная домотканым ковром, шкаф, настолько забитый, что из него вываливаются книги, письменный стол, доска с приколотым чертежом Янека, рабочая лампа на замысловатом кронштейне. Возле балконной двери пианино, а на нем бутылки с окотимским пивом. На стене какой-то футуристический плакат и нарисованный Янеком на оберточной бумаге неприличный ребус, направленный против ОНР [9] Нациопально-радикальный лагерь — крайне правая фракция буржуазно-националистической партии «Народова демокрация». : «Внимание! Враг подслушивает!» И огромное ню, чувственное, будоражащее: репродукция с картины Сезанна или Матисса. На книжном шкафу — глобус, боксерские перчатки, лыжи, рюкзак и большой, то ли модель, то ли игрушка, медный, тонкой работы паровоз, утеха детства доктора Барыцкого.

Кароль спит в этой комнате, ест без аппетита лакомства, приносимые сперва Янеком, а потом — как бы в знак того, что семейство одобряет их тайный сговор, — разбитной горничной, которая сразу же начала умиленно поглядывать на этого то ли гостя, то ли узника. Горничная! Какая своеобразная конспирация. Кароль читает целыми днями. Мальро, Цвейг, Фейхтвангер, «Путешествие на край ночи» и «Жизнь Клима Самгина». В темноте выходит на балкон и смотрит на улицу, не слишком оживленную, по ней время от времени проезжает скрежещущий и трезвонящий трамвай, возле гостиницы патрулируют шлюхи, на скверике торчит постовой с винтовкой на плече — знаменье времени! Летят дни, снова цветут каштаны, ночи уходят на разговоры, дискуссии, споры. Характерная особенность: в главном молодые люди единодушны, но выясняется, что норой им трудно сойтись во взглядах на детали. Часто из-за этого разгораются споры. Чем больше выпьют, тем меньше Зарыхта щадит друга, интеллигента паршивого. Оппортуниста. Словно отыгрывается на нем за добровольную отсидку. Вероятно, гордишься своим благородством, верно? Полюбуйтесь, вот польский интеллигент во всей красе. Так думаешь о себе, признайся! Следуют эпитеты. Ян не остается в долгу, хотя и не теряет самообладания. Отвечает со смехом: «Троглодит, санкюлот!»

Но им хорошо вдвоем, во всяком случае, хорошо Каролю в обществе Янека, он заражается оптимизмом друга, веселостью, беззаботностью. Но когда остается один — тогда становится скверно, очень скверно. Одолевают сомнения, страх — пока наконец в канун Первого мая, не сказав другу о своем намерении ни слова, Кароль, повинуясь внезапному порыву, выскальзывает из убежища. Город уже пришел в себя после приступов апрельской лихорадки, стекла вставлены, зашпаклеваны следы пуль на стенах. Покинув квартиру Барыцких, Кароль пробыл на свободе ровно столько времени, сколько потребовалось на то, чтобы пройти километр. На Замарстыновской улице его с двух сторон подхватывают под руки два шпика. Поблизости ждет пролетка.

Читать дальше
Тёмная тема
Сбросить

Интервал:

Закладка:

Сделать


Юлиан Кавалец читать все книги автора по порядку

Юлиан Кавалец - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки LibKing.




Современная польская повесть: 70-е годы отзывы


Отзывы читателей о книге Современная польская повесть: 70-е годы, автор: Юлиан Кавалец. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв или расскажите друзьям

Напишите свой комментарий
x