Геннадий Марченко - Выживший

Через пару минут Василий и Светлана вошли в кабинет, следом в дверном проеме показался Власик. Дочь сразу кинулась к поднявшемуся из-за стола отцу, обняла, прижавшись щекой к его груди, 16-летний сын степенно подошёл, пожал руку.

- Растешь, с каждым разом всё выше и выше, - с улыбкой сказал Сталин, касаясь плеча Василия своей не сгибающейся в локте левой рукой.

- Просто видимся редко, отец, - также не сдерживая улыбки, ответил сын.

- Есть хотите?

- Да мы уже завтракали...

- Может, прогуляемся тогда?

- Можно.

- И я с вами, - заявила Светлана.

Вскоре они с сыном прогуливались по аллее, а Светлана и Власик неподалеку играли в снежки. Утром, ещё в темноте, главную аллею чистили от снега свободные от дежурства красноармейцы, но часа два назад с неба стали планировать крупные хлопья, и сейчас снег приятно поскрипывал под ногами. Сталин по привычке был обут в сапоги из кожи мягкой выделки, Василий предпочитал ботинки.

'Хорошо как, - думал генсек, спрятав правую руку под обшлаг шинели. - Тихо, снег падает, дети вот приехали'.

- Как дела в школе? - спросил он, наконец, Василия.

- Ты же знаешь, тебе докладывает Власик, зря он что ли на собрания в школу ходит, - не без иронии ответил Василий.

- Он докладывает, что часто бываешь несдержанным, однако учителя боятся на тебя жаловаться. Нужно себя держать в руках, сын, даже если преподаватель неправ. Зато, слышал, в спорте успеваешь?

- Это да, - улыбнулся Василий.

Ещё с минуту гуляли молча, затем Сталин спросил:

- Что, сын, по-прежнему хочешь стать кавалеристом?

- Да, отец, - твердо ответил Василий, взглянув в глаза отцу.

- Это тебя Буденный всё рассказами про Конармию кормит? Что ж, твое решение, хотя некоторые товарищи меня уверяют, что будущее за танками и авиацией.

- Из танка или самолёта шашкой не помашешь, - с ноткой мечтательности в глазах сказал Василий.

- Но и с шашкой на танк не наскачешь, гуслями изжует... Кстати, скоро у тебя день рождения, хочу сделать тебе подарок.

- И что же ты мне подаришь?

- Подарок в том смысле, что приеду в Зубалово. В прошлом году не смог, на этот раз постараюсь выбраться. А уж что подарить - придумаем. А ты что бы хотел?

- Не знаю...

- Ладно, без подарка не останешься... А как там Артем? Почему он не приехал?

- Он с классом уехал на экскурсию на целый день.

- Ну, передавай ему привет.

Спустя какое-то время отец спросил:

- Не надумали встретить Новый год со мной?

- Знаешь, у нас же там своя компания будет... Ты извини, отец, но мы уже с друзьями договорились. Я и Артем... А Светка хочет как раз с тобой тут на пару дней остаться, если ты не против. Вам вдвоем точно не будет скучно.

- С этой егозой? С ней точно не соскучишься, - улыбнулся в усы Сталин.

Спустя два часа Василий уехал, и внимание Иосифа Виссарионовича полностью переключилось на дочь. Она сидела в кабинете у него на коленях, рассказывая об успехах в школе, о том, как у нее ладится с английским языком, хотя, по мнению отца, в это время более актуальным было бы знание немецкого. Это были те редкие минуты, когда отец народов был по-настоящему счастлив.

А вечером у него состоялся разговор с Власиком. Они сидели в креслах, напротив друг друга. Но если Сталин вальяжно закинул ногу на ногу, попыхивая трубкой, то Николай Сидорович сидел прямо, едва ли не на краешке кресла, внимательно ловя каждое слово Хозяина.

- Как думаешь, Николай, не пора ли всерьез взяться за товарища Ежова? Вскрыть его сейф, как я понимаю, не представляется возможным?

- Так точно товарищ Сталин, не представляется. Думали даже, не отправить ли в здание наркомата переодетого сотрудником НКВД медвежатника, но ещё раз просчитали - проникнуть в кабинет не получится, там многоуровневая охрана. Так что даже перетяни мы на свою сторону кого-то из несущих дежурство - со всеми этот трюк проделать не удастся. Поэтому ваше предложение выглядит здраво, товарищ Сталин, хватит уже цацкаться с этим Ежовым. Скажу больше - Вышинский готов выписать ордер на арест наркома.

- Готов, говоришь?.. Что ж, пусть выписывает. Тогда Ежов сам нам преподнесет ключи от сейфа на блюдечке с голубой каемкой. Надеюсь, он не успел уничтожить показания Сорокина и вещественные доказательства. В противном случае пусть вспоминает, что ему рассказывал этот путешественник из будущего.

- Разрешите выполнять? - вскочил с кресла Власик.

- Со 2 января займешься, не хочу никому портить новогоднее настроение, даже этому Иуде. И кстати... Вызывай из Грузии Берию, думаю, Лаврентий уже созрел для того, чтобы возглавить народный комиссариат внутренних дел. Это ему от меня и от всего советского народа будет новогодний подарок.

- Есть, товарищ Сталин! - после секундной заминки отрапортовал Власик.

Выходя из кабинета, главный телохранитель Вождя про себя чертыхнулся. В глубине души он лелеял мысль, что на место попавшего в опалу Ежова Сталин назначит именно его, Власика. Однако тот, похоже, сделал ставку на земляка. Черт, впору пожалеть, что не грузином родился. С другой стороны, сначала Ягода, теперь Ежов... Кто знает, сколько продержался бы он, Власик, в кресле народного комиссара. Год, два, а потом к стенке? Вроде бы при Сталине оно и спокойнее. Так что нечего лишний раз голову забивать мыслями, которым не суждено осуществиться. По крайне мере, в ближайшее будущее.

* * *

А в этот же предновогодний день всё ещё пребывавший в звании наркома Николай Иванович Ежов находился в тысяче с лишним километров к юго-западу от столицы, в кабинете одесского следователя Лыкова, вольготно расположившись за хозяйским столом.

Сам следователь, потеющий от волнения, скромно примостился в сторонке.

- А вы, товарищ Лыков, что же чай не пьете? Он у вас вполне сносный.

Ежов отхлебнул из стакана, следом то же самое автоматически проделал и следователь, совсем не чувствуя вкуса крепко заваренного чая с лимоном. Его обонятельные и осязательные рецепторы мгновенно отмерли в тот самый момент, когда порог кабинета переступил народный комиссар внутренних дел СССР, а сфинктер предательски расслабился, но в последний момент невероятным усилием воли Лыков сумел напрячь необходимые органы. Однако спереди кальсоны по ощущениям всё же немного промочились. К счастью, не настолько сильно, чтобы на галифе появилось темное пятно.

Ежов тем временем отложил в сторону письменные показания Кузнецова и лиц, причастных к конфликту в кафе 'Гиацинт', и задумчиво побарабанил пальцами по поверхности стола, которая ввиду небольшого роста гостя приходилась ему по грудь.

- Кузнецов, значит... Хм, решил фамилию поменять. Думал, не найдем.

Снова барабанная дробь, которую побледневший от собственной смелости следователь отважился прервать негромким покашливанием.