Геннадий Марченко - Выживший

- Ты, выходит, любитель помахать кулаками? - усмехнулся кэп. - Это может тебе пригодиться. У моих ребят есть одно хорошее развлечение - бои без правил. Месяцами болтаться по океану скучно, вот и придумали себе занятие с моего разрешения. И мне, старику, есть на что поглазеть, в молодости я тоже был не промах двинуть кому-нибудь в морду.

- И что, правил совсем никаких?

- Они есть, но их всего два: не бить в глаза и промеж ног. Ну и не калечить, мне нужны здоровые матросы. Может поучаствовать, когда окрепнешь, глядишь, что-нибудь ещё на этом и заработаешь. Ну а из лагеря зачем сбежал?

- Повздорил с уголовниками, случилась у нас там стычка, стенка на стенку, я нескольких противников порубил своим мачете. Пока суд да дело, начальник лагеря приказал меня посадить в холодный карцер без верхней одежды, а морозы сами знаете какие в тех краях. Это ж верная гибель, да ещё и за убийство стольких уголовников меня могли запросто к стенке поставить. Так что на пути к карцеру я разоружил конвоира, захватил аэросани и вышиб тараном ворота. Топлива хватило на несколько часов пути, дальше пошёл пешком. Сразу решил, что попробую дойти до Архангельска и пробраться на иностранное судно. В дороге простудился, выходил меня местный охотник. У него в таежном домике я прожил пару месяцев, потом пошёл дальше.

- А на моем 'Liberty' как очутился?

Рассказал вкратце эпопею с проникновением на судно, капитан, слушая, только хмыкал и крутил головой.

- И что теперь думаешь? Мы на пути в порт приписки нигде останавливаться не планировали. Или тебе всё равно, куда плыть, лишь бы подальше?

- Это точно, нужно запутать следы.

- Ты же обычный уголовник, думаешь, тебя будет искать весь НКВД? - он снова произнёс эти четыре буквы на русском языке.

Не рассказывать же ему об интересе ко мне со стороны наркома внутренних дел Николая Ежова, с которого станется отправить наёмных убийц в любую точку земного шара.

- Все-таки побег заключенного, да ещё при таких обстоятельствах - это удар по самолюбию НКВД, - тоже на русском повторил я зловещую аббревиатуру. - Кто знает, возможно, захотят наказать. А порт приписки у вас где?

- В Нью-Йорке, сынок, в самом прекрасном и самом отвратительном городе Соединенных Штатов.

О как! Хотя с ним, пожалуй, можно согласиться. Бывал я в этом мегаполисе пару раз, мне даже как-то устроили экскурсию по нескольким интересным кварталам, так что я видел и красоту Нью-Йорка, и его грязь. Думаю, в это время, практически восемьюдесятью годами раньше, примерно то же самое.

- Получается, мы плывём через Атлантический океан?

- Пока ещё проплываем Норвежское море, но в скором времени да, войдем в воды Атлантики. А там ещё недели две хода, и мы дома. Ну ладно, высадим мы тебя в Большом Яблоке, а там куда? У тебя же, как я догадываюсь, нет ни денег, ни документов? Тебя просто отправят обратно в СССР.

- Пусть сначала докажут, что я русский, документов-то у меня нет, - нагло заявил я. - Как-нибудь выкручусь. Главное - добраться до Америки.

Сэм, прищурившись, смерил меня оценивающим взглядом, который я расценил по-своему.

- Понимаю, что лишний рот вам ни к чему. Но я могу выполнять любую неквалифицированную работу.

- Драить палубу и чистить на камбузе картошку? Хорошо, я учту. Ты мне чем-то понравился, парень, пожалуй, разрешу тебе плыть на моем сухогрузе. Но для начала тебе нужно привести себя в норму. Я скажу боцману, чтобы определил тебе место в кубрике и поставил на довольствие. Кстати, оружие при себе есть?

Я молча выложил на стол револьвер и охотничий нож в кожаных ножнах. Нож капитан подвинул ко мне обратно, а револьвер сунул себе куда-то за пазуху.

- Иметь при себе огнестрельное оружие на этом судне разрешено только капитану, то есть мне, - пояснил он. - Не переживай, верну, когда приплывем в Нью-Йорк. Надеюсь, ты не устроишь пальбу сразу в порту? Иначе и я окажусь под следствием как капитан судна, перевозившего беглого преступника.

- Не переживайте, вас я не сдам в любом случае, и стрелять ни в кого не собираюсь. Если хотите, можете оставить оружие себе насовсем, - предложил я в чувствах.

- Нет уж, каждый мужчина должен иметь оружие для самозащиты. Авраам Линкольн дал людям свободу, а полковник Кольт уравнял их шансы, - процитировал Уолкер, подняв указательный палец. - И если ты владеешь оружием, то никто не имеет права его у тебя отнять. Кроме меня, потому что ты на моем судне. Между прочим, знаменитый 'Кольт Уолкер' полковник сконструировал вместе с капитаном Сэмюелем Уолкером, тезкой и непрямым, но всё же потомком которого я, собственно, и являюсь.

В глазах собеседника скользнуло неприкрытое самодовольство, мол, гордись, парень, что плывешь на одном судне с таким человеком. Мало того, в завершение своего спича кэп открыл небольшой, встроенный в стену сейф, куда положил мой револьвер и откуда извлек тот самый 'Кольт Уолкер', показавшийся мне слишком громоздким.

- Даже лошадь валит, не то что человека, - не без гордости произнес он, прежде чем спрятать оружие обратно в сейф.

Следующие три дня я приходил в себя, восстанавливая силы. В первый же вечер в кубрике меня закидали вопросами, в чем-то аналогичными тем, что задавал капитан. Получив общие сведения, парни принялись интересоваться какими-то подробностями моей биографии, тут уже пришлось свои ответы контролировать, чтобы не сболтнуть лишнего, что-то при этом придумывая на ходу экспромтом. Всё это продолжалось до тех пор, пока Ленни, видно, державший здесь шишку, не заявил, что 'этот русский скоро упадет в обморок, он четыре дня обходился без воды, только сегодня напился, и поэтому, парни, кончайте со своими расспросами'.

Большую часть времени команда скучала, развлекая себя или игрой в карты, или турнирами по боям без правил. Очередной такой турнир состоялся примерно на полпути из Европы в Америку. На палубе мелом очертили круг диаметром около шести метров, в котором и дрались бойцы. Экипировка могла оказаться любой, но обязательным условием были обмотанные специальными бинтами руки. Кольца, у кого имелись, также предусматривалось в обязательном порядке снимать, во избежание нанесения травм. Тут же делались ставки в размере по пять долларов с носа. Победитель боя имел с каждой выигрышной ставки 30 процентов. Как я понял, фавориты давно были известны, поэтому на них и делались ставки в предварительных боях. А вот ближе к финалу исход поединка не был столь однозначным, и здесь кто-то из банкующих в случае удачи мог хорошо подняться. Но победитель, как я понял, практически всегда был один, а именно хорошо уже мне знакомый Ленни МакДауэлл. Парень, по возрасту, впрочем, уже входящий в категорию мужики - на вид ему было чуть за тридцать - дрался довольно профессионально, при этом не гнушаясь использовать и удары ногами. Но ногами по большей части обрабатывал ноги соперника, всё это мне напомнило лоу-кики из арсенала тайских боксеров.