Кэтрин Хьюз - Письмо

— Тогда я буду апельсиновый сок, пожалуйста.

— Думаю, я составлю тебе компанию.

Рик открыл бутылку и наполнил стаканы.

— Ну, как у тебя дела?

— Неплохо, спасибо. У тебя?

— Примерно так же.

Повисло неловкое молчание, и оба склонились над соком.

— И как же давно ты не пьешь? — невзначай спросила Тина спустя какое-то время.

— С того дня, как ты ушла — пару недель, хотя кажется дольше.

Он улыбнулся, и Тина увидела отблеск того человека, в которого когда-то влюбилась.

— Это прекрасно, Рик. Я очень рада за тебя.

Он встал.

— Ну что, я подаю жаркое?

— Да, конечно. Тебе помочь?

— Нет, ты просто посиди.

Курица получилась нежной и ароматной — блюдо ничуть не пострадало из-за отсутствия красного вина. После того, как они поели, Рик убрал посуду, а Тина перебралась в гостиную. Он вернулся, все еще держа в руках кухонное полотенце:

— Готово. Хочешь чашку чая?

Тина взглянула на часы на каминной полке. Они показывали правильное время — Рик и их не забыл завести.

— Спасибо, но я лучше пойду.

Рик выглядел разочарованным, но не стал возражать.

— Что ж, спасибо, что зашла, Тина. Было здорово тебя увидеть, правда.

— Я тоже была рада тебя повидать, Рик, — ответила она, с удивлением поняв, что говорит правду.

Лишь вернувшись в свою комнатушку, она вспомнила, что забыла забрать свои вещи. Ничего, она зайдет завтра. На этот раз она застанет его врасплох и посмотрит, действительно ли он изменился.

Воскресенье было ее единственным выходным днем, и Тина настроила много планов: помимо одежды, которую нужно было забрать от Рика, ей предстояло еще одно дело. Она собиралась отправиться к Крисси Скиннер и передать ей письмо, которое по праву должно было попасть к ней много лет назад. Конечно, она не надеялась, что все будет так просто. Шансы, что Крисси спустя все эти годы по-прежнему жила в доме тридцать три по Вуд-Гарденс, были невелики, если не ничтожны, но с чего-то надо было начинать. Тина одолжила у Грэма телефонный справочник и нашла нужный адрес — от нее туда шел прямой автобус. В состоянии радостного возбуждения она дождалась подходящего автобуса и села в него. Она стала перечитывать письмо, когда к ней подошел кондуктор, размахивая билетным терминалом.

— Куда едем, красавица?

Она узнала голос и подняла голову.

— Стен, как дела?

Стен был прежним коллегой Рика.

— Черт подери! Тина Крейг. Ты обычно не ездишь по моему маршруту. Как ты?

— Ничего, неплохо, — неуверенно ответила она.

— Твой заходил на днях в депо, снова искал работу.

Тина удивилась, услышав подобные новости.

— Рик?

— Ну да. Он что — не говорил тебе?

— Нет, мы разошлись.

— Вот как! Очень жаль. Он парням ничего не сказал.

— Это недавно случилось. Еще слишком свежо.

— Понимаю. Ну, все равно, передавай ему привет, если увидишь.

— Передам. До Вуд-Гарденс, пожалуйста.

Стен нажал несколько кнопок, повернул ручку, и машинка выплюнула билетик.

— До скорого, Тина. Береги себя.

Улица Вуд-Гарденс располагалась на противоположной стороне Манчестера от того места, где жила Тина, поэтому район был ей совершенно незнаком. Дорога была проложена в форме квадрата, а посредине зеленел сад, обнесенный железной изгородью. Тина толкнула ржавую калитку и зашла внутрь. Присев на скамейку, исписанную граффити, она огляделась по сторонам. Сад зарос и выглядел дико. Старых домов нигде не было видно — рядком стояли современные коттеджи, которых в тридцатые годы тут явно не было. Тина начинала думать, что зря проделала весь этот путь, как вдруг заметила пожилую даму, которая шаркающей походкой брела по дорожке, отодвигая палкой кусты ежевики, преграждавшие ей путь. Тяжело пыхтя, она опустилась на скамейку рядом с Тиной.

— Доброе утро, — поприветствовала она Тину.

— Доброе утро.

— Не видела вас тут раньше. Недавно переехали? — спросила пожилая дама, кивая в сторону коттеджей.

— Нет-нет. Я просто ищу одного человека. Она жила здесь много лет назад. В доме тридцать три.

— Я прожила тут всю свою жизнь. Много счастливых моментов пережила я в этих садах и до сих пор прихожу сюда каждый день. Мне нравится сидеть здесь и думать. Если прикрыть глаза и сосредоточиться, я слышу детский смех, слышу, как ребятишки играют. От этого спокойней на душе. У меня хорошая память на имена, но при этом я не могу вспомнить, что случилось вчера, представляете! — рассмеялась она собственной шутке, обнажая ряд пожелтевших зубов. — Так кого вы ищете?

— Крисси Скиннер, она жила…

Дама подняла руку.

— Я знаю, где она жила, — сказала она, вытирая глаза шерстяным рукавом. — Я хорошо знала их семью. Отец Крисси был местный врач, а ее мать — акушерка. Крисси помогала ей. Они вдвоем принимали моего ребенка.

Тина ушам своим не верила.

— Боже мой! Вы знаете, что стало с Крисси? У меня есть для нее кое-что.

— Почему бы нам не выпить чашечку чая? За углом есть одно кафе, мы сможем как следует поболтать.

— С удовольствием, — радостно согласилась Тина, протягивая руку. — Тина Крейг, приятно познакомиться.

Пожилая дама с трудом поднялась на ноги и пожала Тине руку:

— Мод Катлер.

Устроившись в кафе с чашкой крепкого чая, Мод Катлер начала свой рассказ:

— Мне восемьдесят лет, а кажется, будто это случилось вчера. Это было за день до того, как объявили войну. У меня начались схватки. Но Томми должен был появиться только через месяц, так что я, конечно, разволновалась. Мой муж Джейми побежал к доктору Скиннеру — он тоже страшно перепугался. Было раннее утро, и он боялся разбудить доктора — тот был известен крутым нравом. Дверь открыла Крисси, и, несмотря на смятение, Джейми заметил, что выглядела она ужасно. Она всегда была таким прелестным, славным созданием, а в то утро казалась уставшей и поникшей. В общем, поскольку ребенок должен был родиться раньше срока, мы поехали в больницу, и Крисси поехала вместе с матерью. Бедный Джейми, он так боялся потерять и меня, и ребенка. Мне было сорок шесть, а ему только тридцать, и он был уверен, что мы оба умрем.

Мод прервалась на секунду, чтобы глотнуть чая, и Тина последовала ее примеру.

— В общем, когда Томми родился, миссис Скиннер забрала его, чтобы оживить. Он был синим, не дышал. Джейми пошел за ней, а Крисси осталась со мной. Сестре пришлось принести ей судно — Крисси стало нехорошо, и ее стошнило. Я удивилась — она не раз видела, как рожают детей, потом я заподозрила кое-что и, конечно, оказалась права. Она сама была беременна. В 1939 году это было плохой новостью для любой незамужней девушки, но для девушки, чьим отцом был доктор Сэмюэл Скиннер, это была настоящая катастрофа. Она до ужаса боялась отца. А тот к тому же всей душой ненавидел ее молодого человека. Бедняжка Крисси, ее так трясло, что в итоге я присматривала за ней, а не она за мной. Она даже не сказала отцу ребенка.