Кэтрин Хьюз - Письмо

— Конечно, я быстро. Ты пока просто поваляйся.

Позже, умиротворенно лежа в его объятиях, она с радостью подумала, что приняла правильное решение. В прежние времена ее опоздание взбесило бы Рика, и она поплатилась бы разбитой губой или синяком под глазом. На этот раз они спокойно обсудили это, никто не выходил из себя, Рик объяснил ей, в чем она была не права. Линда ошибалась: люди могут меняться.

— Тина?

— Да?

— Я хочу, чтобы ты завтра написала заявление об увольнении.

— Зачем? — удивилась она.

— Ну, у тебя через четыре месяца будет ребенок. У меня теперь есть нормальная работа, а у тебя, вероятно, еще сохранилась часть денег, которые ты у меня украла. Ну, те, что со скачек.

Слово “украла” несколько покоробило ее, но она подтвердила, что большая часть денег по-прежнему в банке. Она не собиралась безрассудно их транжирить, и тратила лишь на самое необходимое — еду и аренду.

— Значит, решено. Ты можешь продолжать работать в магазине по субботам, если хочешь. Тебе будет полезно иногда развеяться.

Тина плотнее прижалась к мужу, зарываясь в его руки, и подумала, какой он великодушный и благородный. Наконец-то он был готов взять на себя роль главного кормильца семьи, который станет поддержкой ей и ребенку. Она будет сидеть дома и заниматься хозяйством. Все будет просто прекрасно.

На следующий день Тина стояла в кабинете мистера Дженнингса перед его необъятным столом из красного дерева. Был конец рабочего дня, и ей не терпелось пойти домой. В одной руке она держала конверт и ритмично похлопывала им по другой.

— Что это, Тина?

— Заявление, мистер Джи, — сказала она, протягивая конверт.

— Я это не возьму, — отрубил он, сцепив руки перед собой.

— Боюсь, у вас нет выбора, — ответила она, бросая письмо на стол.

— Тина, ты моя лучшая машинистка, ты это прекрасно знаешь. Остальные тебе и в подметки не годятся. С чего вдруг?

— Ну, у моего мужа прекрасная работа, у нас немного денег отложено, и потом, я беременна.

— Ясно.

Мистер Дженнингс взял конверт и осторожно открыл его.

— И ты этого действительно хочешь?

Тина не знала, что ответить. Это была идея Рика, но она видела в ней здравый смысл. Как она будет одновременно присматривать за малышом и работать? Рик был прав. Она должна быть дома и ухаживать за мужем и ребенком.

— Да, мистер Дженнингс, — ответила она наконец.

Линду новость привела в негодование.

— Ты не можешь уйти! Я знала, что так и будет. Ты пять минут как вернулась домой, а он уже тобой манипулирует. Ты могла бы остаться хотя бы до рождения ребенка.

— Рик здесь ни при чем. Это моя идея.

Тине было неприятно, что Линда пришла к такому выводу, но еще больше ей было досадно от того, что Линда была права.

Она поспешно накинула пальто.

— Слушай, мне пора бежать. Не хочу опаздывать домой.

— Боже упаси, — хмыкнула Линда. — Давай, до завтра.

Тина твердо решила на этот раз вернуться домой раньше Рика и приготовить ужин к его приходу. Как оказалось, у нее было достаточно времени, чтобы испечь его любимый пастуший пирог, принять ванну и убрать дом. Когда пробило восемь, она начала беспокоиться. После бури, которую он поднял вчера, она думала, что он вернется вовремя. В девять она решила позвонить в депо и узнать, не задержали ли его на работе. Телефонистка Мэри ответила, что он ушел около пяти. Когда стрелка часов начала подкрадываться к десяти, Тина не находила себе места. Пастуший пирог засох, и ее начало одолевать отчаяние. При мысли о том, что с ним могло случиться что-то ужасное, ее пронизывал ужас — только не сейчас, когда они снова были вместе, когда у них появилось будущее. Она в сотый раз отдернула коричневые бархатные шторы — на улице никого не было, и ее сердце снова сжалось. Она взяла телефонную трубку, чтобы убедиться, что шли гудки. Не в силах усидеть на месте она вскочила и начала ходить из угла в угол, кусая ногти — привычка, от которой ей удалось избавиться много лет назад. Вдруг она застыла, услышав, как кто-то тихонько скребется во входную дверь, и бросилась в прихожую. На пороге, слегка пошатываясь, стоял Рик и пытался засунуть ключ в замочную скважину.

— Рик! — воскликнула она. — Где ты был?

Она бросилась ему на шею, чувствуя невероятное облегчение.

— Спокойно! Я же говорил, что собираюсь выпить с ребятами. Не волнуйся, я пил апельсиновый сок. Мишлен женится на следующей неделе.

— Мишлен?

— Ну, Майк. Мы называем его Мишлен, потому что он похож на этого человечка из шин.

— Ладно, это неважно. Боже, я тут чуть с ума не сошла. Ты не говорил, что собираешься сегодня куда-то.

— Да? А я уверен, что говорил. Ладно, как бы там ни было, где мой ужин? Я голодный как собака.

Он наклонился поцеловать ее в губы, и Тина была счастлива, что ее муж вернулся. И если бы от него не несло элем, все было бы просто идеально.

Тина сидела на табуретке за прилавком магазина, когда вошел Грэм. С порывом ветра в магазин залетел вихрь сухих осенних листьев, а дверь чуть не слетела с петель. К концу сентября погода дышала холодом, и Тина поежилась.

— Доброе утро, Грэм. Как ты?

Он всегда заходил к ней в субботу поболтать перед тем, как открывать свою лавку. Он потер руки и подышал на них.

— Доброе утро, цветочек. Холодище, чуть уши не отморозил.

Он поцеловал ее в щеку и посмотрел на растущий живот.

— Ты только глянь!

Тина соскользнула с табуретки и вздохнула.

— Еще три месяца. Скорей бы уже!

— Как дела дома? — спросил он осторожно.

— Грэм, пожалуйста, перестань волноваться. Все хорошо, я же говорю.

— Выглядишь уставшей.

— Это потому, что я на седьмом месяце. Представляешь, как бы я уставала, если бы Рик не предложил мне бросить работу? Он правда заботится обо мне.

— И он по-прежнему не пьет?

Тина завозилась с чайником.

— Тина?

— Ну, он изредка может пропустить по стаканчику с ребятами из депо, но знаешь, вряд ли можно его в этом упрекнуть. Он ходит в паб только раз в неделю, в пятницу вечером, и я думаю, это вполне справедливо. Он много работает. Это совсем не то, что раньше.

— Ты пытаешься убедить меня или себя?

— Ты как Линда! Я доверяю ему, и это главное.

— Ладно, прости, — сказал Грэм, смягчая тон. — А это от кого? — спросил он, указывая на конверт на прилавке. — Как будто старый.

Тина инстинктивно схватила конверт и прижала к груди. Она никому не рассказывала о письме Билли, кроме Мод Катлер, и хотела, чтобы так оно и оставалось. Не зная толком почему, она не хотела никого впутывать в это дело. Она долго думала, стоит ли ей продолжать свое расследование. Кто знает, может Крисси и Билли счастливо жили в браке с другими людьми, у каждого была своя семья, и это письмо лишь огорчит их? А может, один из них или оба умерли, и это послание из прошлого лишь потревожит старые раны?