Аля Аль-Асуани - Чикаго

— Донна, мне очень жаль. Но на самом деле я сейчас не совсем такой, как надо.

Она снова приблизилась ко мне и прошептала:

— Я знаю, как тебе помочь.

На этот раз я отгородился от нее рукой, чтобы она не дотронулась до меня, и сказал более решительно:

— Рад знакомству с тобой, но, по правде говоря, я очень устал и никак не смогу…

Она смотрела на меня, пытаясь понять, в чем дело, потом вдруг опустилась на колени, положила руку мне между ног и прошелестела:

— А как насчет минета? Я в этом разбираюсь. Я доставлю тебе такое удовольствие!

— Нет. Спасибо.

— Как хочешь!

Она медленно поднялась и начала собирать одежду:

— Но ты мне заплатишь.

— Что?!

— Слушай, я не шучу! Мы договаривались о 150 долларах. Ты их заплатишь, потому что я уже здесь. Все равно, спала я с тобой или нет.

— Но я…

— Ты заплатишь 150! — закричала она. Ее лицо налилось кровью, и она уставилась на меня своим правым глазом, причем особенно жуткое впечатление производил левый, скошенный в сторону.

— Не буду я платить! — твердо заявил я.

— Нет, будешь!

— Не дам тебе ни доллара! — вышел я из себя.

Вдруг она как ненормальная схватила меня за рукав пижамы и стала с силой трясти:

— Я покажу тебе, как обращаются с женщинами в Америке! Женщина здесь полноправный гражданин. Это вы там в своей пустыне, откуда ты приехал, думаете, что мы недостойны уважения.

— Я уважаю женщин, а не шлюх.

Она вперила в меня взгляд и вдруг… дала пощечину. Я резко дернул головой назад, она промахнулась и попала мне по правому уху. Я ощутил головокружение и тошноту. От унижения, разочарования и под действием алкоголя я потерял контроль над собой и толкнул ее в плечо.

— Пошла вон! — заорал я.

Она попятилась, я толкнул ее еще сильнее. Она не удержала равновесия и свалилась на пол.

— Убирайся сейчас же, шлюха, или я позвоню в полицию, и они заберут тебя!

Она оставалась в том же положении — ноги враскорячку, руки уперты в пол, голова запрокинута назад — как будто разглядывала что-то на потолке. Я стал обзывать ее последними словами, которые только знал на английском. Она с ненавистью посмотрела на меня, подняла руку и погрозила пальцем. Собравшись что-то сказать, открыла рот, но… ее лицо исказилось, и она разрыдалась. От растерянности я молча продолжал смотреть на нее. Я никак не мог предположить, что все закончится именно так. Вдруг я ощутил к ней жалость, которая перешла в раскаянье.

— Донна, извини. Я просто пьян, — произнес я тихо.

Ответа не было, и я подумал, что она не расслышала. Не поднимая головы, она всхлипнула:

— Если б ты знал, как мне нужны эти деньги. Этим я кормлю троих детей.

— Мне очень жаль.

— Их отец сбежал с женщиной на двадцать лет моложе и бросил их. У меня нет никаких юридических прав, потому что мы не были расписаны. А даже если бы и были, я не знаю, где его искать. Бросить детей я не могу. В этой драме нет их вины. Я одна должна платить за все: за школу, за еду, за одежду, оплачивать счета за газ, свет. Я не хочу быть проституткой, но я просто не смогла найти другой работы. Искала, но мне не везет.

Пока она говорила, я поднялся со своего места, опустился на колени рядом, придвинулся к ней и поцеловал в лоб.

— Прости меня, Донна.

— Ладно, не извиняйся.

— Ты простила меня?

Она медленно подняла голову и грустно улыбнулась:

— Простила.

Мы молчали, обессилевшие, как боксеры после тяжелого раунда. Она посмотрела на меня и попросила тонким голосом:

— Ты можешь заплатить мне половину?

Я не ответил. Она положила руку мне на плечо и прошептала:

— Заплати мне половину. Прошу тебя. Мне очень нужны эти деньги. Вечер прошел впустую. Другого клиента мне не найти.

Я не отвечал. Она попыталась в последний раз:

— Считай, что даешь деньги знакомой в долг. Я верну их тебе как смогу.

Я поднялся, подошел к шкафу и вернулся с сотенной купюрой. Донна схватила деньги и обняла меня.

— Спасибо, Наги! Ты на самом деле щедрый! — прошептала она, целуя меня в щеку.

Через минуту она стояла уже одетая и спрашивала меня с прежней веселостью:

— Я пошла. Хочешь что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Она направилась к двери, открыла ее, потом, вспомнив о чем-то, обернулась и сказала с фальшивым оптимизмом, как рекламные зазывалы:

— Если захочешь двадцатилетних девочек, можешь позвонить мне. Они и правда хороши. Блондинки, темненькие, на твой вкус. Я придержу для тебя ту же цену и возьму эту сотню в счет оплаты. Я буду с тобой такой же щедрой, как и ты со мной.

Я молча смотрел на нее, пока она не вышла и за ней не захлопнулась дверь.

Когда Ахмед Данана делал предложение барышне Марве Нофель, он был во всех отношениях завидным женихом. О его религиозности свидетельствовали набитая в молитвах шишка, четки в руке и приводимые им цитаты из Корана и хадисов, а также привычка совершать молитву строго по расписанию, каковы бы ни были обстоятельства. Данана был готов содержать семью: он имел двухэтажную квартиру общей площадью 200 квадратных метров на улице Фейсал в районе пирамид, а также обязался выплатить назначенный калым и купить невесте украшения, которые она себе выберет (в пределах разумного). Но важнее всего было то, что он был ассистентом медицинского факультета и учился в Америке. После получения кандидатской степени он вернется в Египет, чтобы занять высокий пост. Как ветер играет с ветками деревьев, так и хаджи Нофель, владелец магазина сантехники в Руваи, лелеял мечту, что муж его дочери станет министром или даже премьером. А почему бы и нет? Доктор Данана — активист молодежного отделения правящей партии, и у него есть нужные связи. Во время отпуска в Каире он встречается с высокопоставленными чиновниками. Чем не жених? Немолод? Но это говорит только в его пользу. Зрелый мужчина будет баловать Марву и дрожать над ней, в то время как ветреный мальчишка может плохо с ней обойтись. Хаджи Нофель был рад ответить Данане согласием. Будучи бизнесменом, он подсчитал свадебные расходы и обнаружил, что его собственные траты в несколько раз больше, чем у жениха. Но он сказал себе: Аллах дал мне огромное состояние, и я должен потратить столько, сколько могу. Ничего не пожалею для своей старшей дочери.

Что касается самой Марвы, то годы, прошедшие после окончания коммерческого колледжа (английского отделения), она прожила, отвергая одного жениха за другим, отказываясь от услуг свах и высмеивая эту традицию. Марва знала: она красива, и красота ее такого свойства, что вызывает повышенный интерес у противоположного пола. После того как она достигла зрелости, практически у каждого мужчины при виде Марвы загорались глаза. Черные мягкие волосы до плеч, красивые карие глаза, полные аппетитные губы и тело, сладкое как мед, — пышная грудь, тонкая талия и широкие бедра, плавно переходящие в красивые ноги. Даже ее маленькие ступни и ровные пальцы с овальными ногтями, покрытыми лаком, были похожи на произведение искусства.