Аля Аль-Асуани - Чикаго

Марва долго жила в мечтах, воображая себя принцессой, ожидающей благородного рыцаря, который приедет за ней на белом коне. Она отказала многим женихам, и знатным, и богатым, потому что не испытала настоящего чувства к ним, и вдруг неожиданно обнаружила, что к двадцати девяти годам не встретила большой и чистой любви, а значит, ей следовало пересмотреть свои принципы с практической точки зрения. Мать не раз поучала ее, что любовь, которая приходит после свадьбы, гораздо прочнее, и в ней больше уважения, чем во внезапно вспыхнувших чувствах, которые настолько изменчивы, что могут в момент испариться или даже закончиться трагедией. Об этом же Марва прочитала и в пятничном выпуске газеты «Аль-Ахрам» в рубрике «Ответы на письма читателей». И ей стало очевидно, что в словах матери заключается правда жизни. Она должна поступиться своей мечтой о большой любви, потому что может всю жизнь провести в ожидании ее. Реальная жизнь отличается от экранной. Лучше уж, как все, выйти замуж. В конце концов, ей пора иметь свой дом, семью и детей. Она уже не молоденькая, через несколько месяцев ей будет тридцать. Сейчас нужно выйти замуж, а любовь придет потом.

Она не возражала против Ахмеда Дананы, но и не приходила от него в восторг, скорее была равнодушна, однако умом понимала, что муж из него выйдет хороший. Если бы она могла закрыть глаза на его грубые черты лица, морщины на лбу, курчавые волосы и живот, заметный, хоть он и носил утягивающий пояс, чтобы казаться стройнее… Если бы она могла не обращать внимания на его недостатки, то это помогло бы ей построить с ним любовные отношения. Разве он не был с ней нежным и ласковым? Случалось ли, чтоб он оставил ее без дорогого подарка? Разве не водил он ее в дорогие рестораны при гостиницах? Разве не тратил на нее столько денег, что ей не раз становилось его жалко за огромные счета, которые он оплачивал по доброте душевной? Разве может она забыть тот дивный вечер, когда они ужинали при свечах под звуки скрипок на огромном теплоходе «Атлас», который катал их по Нилу два часа, прошедшие как сон? Он любит ее, балует и изо всех сил старается осчастливить. Чего же большего она желает? Правда, иногда у нее случаются приступы отчаяния, когда Данана становится ей противен. Но такое бывает редко. Мать убедила Марву, что ее просто сглазили, и посоветовала усерднее читать Коран, особенно на ночь.

Дни торжеств превзошли все ожидания. Шейх аль-Азхара лично скрепил брак на Коране в мечети аль-Хусейна. Для сказочной свадьбы, стоившей хаджи Нофелю четверть миллиона египетских фунтов, был арендован отель «Le Meridien». Оживление внесли звезды эстрады Ихаб Тауфик, Хишам Аббас и танцовщица Дина. Как написали газеты, «на свадьбе присутствовала плеяда светских звезд и государственные деятели». Правда, появление обнаженной танцовщицы на свадьбе в семье, известной своей религиозностью, вызвало недовольство и даже протесты. Однако хаджи Нофель ответил возмущавшимся одной решительной фразой:

— Марва — моя старшая дочь, первая моя радость. Свадьба без танцовщицы как еда без соли. Всевышний видит, что у нас нет дурных намерений, и простит Своей милостью!

На самом же деле хаджи Нофель, пожалуй, слишком рьяно защищал Дину, танцовщицу, известную своими откровенными нарядами и непристойными телодвижениями. Его аплодисменты и выкрики во время танца, а по окончании вечера улыбки и перешептывания затянулись настолько, что на лице Инсаф, законной жены хаджи, появилось беспокойство. Один гость по секрету передавал другому истории о том, что в молодости хаджи Нофель, до того как раскаяться и встать на путь истинный, вовсю наслаждался жизнью и ухлестывал за танцовщицами.

За счет хаджи молодые провели медовый месяц в Турции, а оттуда улетели в Чикаго, где Данана вместо комнаты в общежитии снял просторную городскую квартиру. Марва начала новую жизнь, искренне надеясь на лучшее, всем сердцем желая осчастливить мужа, участвуя в его жизни, и быть ему опорой, чтобы он преуспел и высоко поднялся. Однако через несколько дней на безупречном полотне стали появляться пятна. Сегодня, по прошествии года после свадьбы, Марва сидит дома одна и раз за разом прокручивает в голове события, как кинопленку. Она упрекает себя за то, что с самого начала не разглядела в поведении мужа странностей, а может, и заметила, но не придала значения, следуя за своей мечтой, которая при столкновении с действительностью рассыпалась вдребезги.

Первым запомнился случай с костюмом. На свадьбе Данана был в дорогом белом костюме от Версаче. Но позже, когда Марва перебирала вещи в шкафу, она не обнаружила костюма и забеспокоилась, решив, что костюм украли или он потерялся при перелете. Когда Данана вернулся с факультета, она спросила его об этом. Он ответил не сразу. Посмотрел на нее нехорошим взглядом, полным нерешительности, и сказал как бы в шутку:

— Это была американская гуманитарная помощь!

Она настаивала, и он, громко и фальшиво рассмеявшись, чтобы не показать свое смущение, объяснил:

— В Америке есть закон: в течение месяца любой купленный товар подлежит возврату, если сохранился чек.

— Не понимаю. Что случилось с костюмом?

— Ничего. Я подумал, что после свадьбы все равно его никогда не надену. Зная, каких денег он стоит, я отдал его обратно и вернул свое.

— Не кажется ли тебе, что это мошенничество — купить костюм, отгулять в нем свадьбу, а потом вернуть в магазин?

— В Америке одеждой торгуют гигантские компании с миллионными доходами, один костюм для них ничего не значит. Я интересовался у богословов, и они подтвердили, что Америка, с точки зрения шариата, страна безбожников. В юриспруденции есть известное правило — что необходимость оправдывает средства. А я нуждался в деньгах, потраченных на костюм, и по шариату мог вернуть его продавцу!

Марву очень удивил его образ мыслей, и она чуть было не спросила его: «Разве ислам позволяет нам воровать у людей других религий?» — но постаралась найти ему оправдание. «Я должна помнить, — сказала она себе, — что он не богат, как отец, и действительно нуждается в этих деньгах». Время шло, и это происшествие забылось бы, если бы за ним не последовали еще более неприятные вещи.

Данана начал жаловаться, постоянно повторяя, что зарплата у него в отделе стажировок маленькая, но Марва, подчиняясь внутреннему голосу, не обращала на это внимания. Тогда Данана перестал ходить вокруг да около и спросил у нее прямо:

— Могу ли я каждый месяц брать в долг деньги у твоего отца? Когда мы вернемся в Египет, я их ему верну.

Марва молча смотрела на него, а он продолжал, бессовестно смеясь:

— Если он захочет, я могу написать расписку, чтобы он был спокоен за свои деньги.