Аля Аль-Асуани - Чикаго

Со вчерашнего дня Шайма жила в тревоге. А этим утром, проснувшись, она приняла решение — пойдет сегодня на факультет, чтобы проверить опытные образцы, а после встретится с Тариком в Линкольн-парке, где они обычно обедают по субботам. «Я не могу больше медлить. Сегодня разрешу все сомнения», — думала Шайма. Подняв подбородок и сжав губы, она быстро спустилась в метро. Через несколько минут она уже была на месте. Тарик, как всегда, сидел на мраморной скамейке рядом с фонтаном. Он обрадовался ей, она же ответила сдержанно, постелила на скамью голубую скатерку, аккуратно разложила на картонные тарелочки бутерброды и сладости и поставила рядом термос с мятным чаем. Тарик проглотил два больших бутерброда один за другим, первый с курицей и маринованными оливками, второй с яйцом и бастурмой, затем с удовольствием выпил стакан мятного чая и сказал, жадно смотря на тарелку махалабии с изюмом и кокосовой стружкой:

— Какая же ты умница, Шайма! Как всегда, очень вкусно.

Она сразу приступила к своему плану:

— Ты читал толкования шейха аль-Шаарави?

— Смотрел в Египте по телевизору.

— Тебе обязательно нужно прочитать. Я привезла с собой и листаю каждый вечер.

— Шейх аль-Шаарави был великим ученым.

— Да будет ему милость Божья. Господь даровал ему способность растолковать величие ислама.

— Да благословит его Аллах.

— В исламе уделяется внимание и глобальному, и мелочам жизни.

— Так и есть.

— А ты знаешь, что ислам говорит о любви?

Тарик повернулся к фонтану и стал смотреть на падающую воду.

— Ислам поощряет любовь, если она не ведет к греху, — продолжала она.

Тарик вздохнул, казалось, он нервничал. Она же не отступала:

— Шейх аль-Шаарави издал фетву [17] Фетва — решение по какому-либо вопросу высшего религиозного авторитета в исламе. о том, что любовь между юношей и девушкой не является грехом, если они хотят вступить в брак.

— Понятно.

— А ты как думаешь?

— Кстати, Шайма… Я обнаружил совсем недорогую пиццерию на Раш-стрит.

Она посмотрела на него со злостью:

— Почему ты переводишь разговор на другую тему?

— Какой разговор?

— Об аль-Шаарави.

— А что с ним?

— Он утверждает, что любовь не является грехом, если люди вступают в брак.

— Ты повторяешься. Я не понимаю, какое это имеет к нам отношение? — сказал он резко.

Зависла неприятная пауза, было слышно только журчание воды в фонтане и крики мальчишек, играющих поблизости. Вдруг она встала и сказала, собирая вещи обратно в сумку из пальмовых листьев:

— Я возвращаюсь в общежитие.

— Зачем?

— Вспомнила, что завтра у меня экзамен.

— Подожди немного. Еще рано, и погода такая хорошая.

Она посмотрела на него с ненавистью, поправила пальцем очки и сказала, волнуясь:

— Наслаждайся один.

— Подожди! Шайма! — крикнул Тарик, чтобы остановить ее, но она стремительно удалялась. Он встал, чтобы побежать за ней, но тут же сел на место и продолжал следить за ней взглядом, пока она не затерялась в толпе.

Несмотря на почтительный страх, который Ахмед Данана пытался вызвать у окружающих, при ближайшем рассмотрении становилось очевидно, что у него чисто бабский характер. Он вовсе не был женоподобен, нет такого греха, он был рожден полноценным мужчиной, но… Его полное гибкое тело, на котором не видно мускулов, манера поднимать брови при удивлении, поджимать губы и в гневе упирать руки в бока, а также страсть к подробностям, секретам и сплетням, болтливость, привычка изъясняться двусмысленно, манера расцеловывать в щеки при встрече и осыпать ласковыми словами вроде «душечка», «сердце мое» — все это делало его похожим на женщину. Женственность он унаследовал от матери хаджии Бадрии, да будет Аллах к ней милостив. Необразованная, не умевшая даже читать, она была особой энергичной и упрямой, держащей в своем железном кулаке весь дом — четверых сыновей, двух дочек и мужа. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы подчинить любого члена семьи, особенно мужа, который со временем все больше походил на ее личного секретаря или услужливого подчиненного. Данана впитал в себя личность матери настолько, что стал, не отдавая себе в том отчета, особенно в волнении, повторять ее манеру говорить, ее интонации, взгляд и жесты. После ссоры с Марвой и пощечины Данана, как женщина, начал плести козни: перестал с ней разговаривать, при каждой встрече надувал губы и бросал на нее презрительный взгляд, вскидывал руки вверх и громко вздыхал: «О Господи!» После омовения он проходил к коврику для моления мимо Марвы, сидевшей у телевизора, и отпускал в ее адрес ругательство.

Так он мстил жене. А за что он мстит ей? И не должен ли он, после того как ударил ее, просить прощения? Если кто-то спросит об этом, мы ответим: Данана — человек, который никогда себя ни в чем не упрекает, считает себя всегда правым и у которого всегда виноват другой. Он верит, что единственным его недостатком является доброта души, которой злые люди — а таких немало — пользуются в своих интересах. Он твердо убежден, что Марва ошибалась на его счет, что это она напала на него, и он вынужден был ее ударить. Да и что плохого в том, если время от времени он будет давать ей легкие пощечины, чтобы привести ее в чувство? Разве по шариату мужчине не разрешается бить жену в воспитательных целях? И что такого, если он одалживает деньги у ее отца? Разве жена не должна быть опорой своему мужу? Разве Хадиджа [18] Хадиджа — первая жена пророка Мухаммеда, ставшая первой женщиной, принявшей ислам. , да будет доволен ею Аллах, не помогала деньгами своему мужу, самому достойнейшему из людей? Марва совершает в отношении его огромную ошибку, и она должна будет извиниться перед ним. Прояви он сейчас слабость, она совсем распустится, и он потеряет над ней власть. А что она жалуется на его грубое обращение с ней в постели, так он может заверить, что это всего лишь женские капризы. У женщины удовольствие и боль настолько неразделимы, что в момент наивысшего наслаждения она кричит так, будто ее режут. Все, на что женщина жалуется в сексе, на самом деле приносит ей удовольствие. От своего друга Данана слышал мнение, которое его полностью убедило: все женщины в глубине души желают быть изнасилованными в грубой форме. Женщина именно этого и хочет, даже когда демонстрирует обратное. Женщина — темное, противоречивое существо, которое трудно понять. Она говорит «нет», а подразумевает «да». И, как сказал древний поэт, «сопротивляются они, а сами желают». Воистину, у женщин короткий ум и слабая вера. Мужчина же достоин того, чтобы жизнь женщины была подчинена ему. Он должен владеть женщиной, вести ее по жизни и в то же время никогда не доверять ей полностью. Ведь праведные люди оставили столько умных изречений: «Выслушай, что скажет женщина, и сделай наоборот», «Глупца узнают по трем признакам: он дразнит льва, пьет яд, чтобы убедиться, что это отрава, и доверяет свои секреты женщинам» или «Остерегайтесь женщины в гневе и будьте осторожны с ней, когда она добра».