Питер Хёг - Тишина

— Я боюсь оставаться здесь один.

Черный ход находился в пятидесяти метрах от начала магнолиевой аллеи. Каспер поставил яйцо на полку перед стеклом.

— Мы — ближайшие друзья Аске Бродерсена — сказал он. — Мы написали ему пасхальное письмо. [52] В Дании существует традиция посылать перед Пасхой друзьям шутливые письма с многоточием вместо подписи. Получатель должен догадаться, кто именно написал письмо. Он отгадал, от кого оно. Поэтому мы принесли ему яйцо.

Охраннику было под шестьдесят, тщательно выглаженная зеленая форма, серые глаза и два сантиметра бронированного стекла между ним и посетителями.

— Я бы хотел сам его передать, — сказал Каспер.

— Я сейчас позвоню ему.

— Тогда не получится сюрприза.

Серые глаза стали отсутствующими. Каспер поднял руку.

Булочка мокко попала в стекло. Булочки были домашнего приготовления, пышные, большие, размером со страусиное яйцо.

Чуть меньше самоуверенности — и мужчина вполне мог бы выйти из этого положения. Но от чувства собственной значимости очень трудно избавиться. Все мы хотим быть адмиралами на королевской яхте. Но командовать нам, на самом деле, приходится стеклянной будкой на пристани.

Минуту охранник не реагировал. Потом еще одна булочка попала в стекло, на этот раз в стеклянную дверь. Тут он поднялся со стула. И вышел из своей будки.

Каспер оглянулся. Смуглый предводитель занял позицию прямо посреди проезжей части, он вкладывал в бросок всю свою силу.

Булочка попала охраннику в грудь, на мгновение заставив его отпрянуть. Но тут же он бросился вперед.

Каспер и Франц вошли в открытую дверь. Еще одна дверь, ведущая в другое помещение с видеомониторами над раковиной и кофейной машиной, открывалась налево. Перед ними оказалась третья дверь. Через нее они вышли на территорию «Конона».

Ветер ласково касался обработанного песком гранита. Даже в темноте это сооружение было красиво. Поверхности были отполированы до шелковистого блеска, третья часть всей горизонтальной плоскости представляла собой низкие каменные бассейны, покрытые тонким слоем воды. В окружении растений, которые — Каспер не сомневался — доставили бы удовольствие его матери.

Та часть комплекса зданий, которая была построена на насыпной территории, в плане была прямоугольной. Только после пятого этажа начиналась башенная конструкция — настолько высокая, что ее вершина сливалась с темнотой.

Казалось, что весь комплекс плывет в море, словно остров или очень большой корабль. Каспер именно так и представлял себе здание, которое мог бы построить бывший офицер флота. Если бы неожиданно заполучил четыреста миллионов.

Нижние этажи были погружены во тьму, лишь в некоторых окнах на верхних этажах горел свет. Каспер взялся за ручку двери, она была заперта. Они обошли здание. Со стороны воды были поставлены строительные леса, но они доходили лишь до третьего этажа. Других дверей не было, все окна были закрыты.

Каспер пошел на звук ветра в проводах. Забрался на леса. На последней доске стоял ящик, прикрытый брезентом, он снял брезент. Это была ПРП — подвесная рабочая платформа для мытья окон, маленькая открытая кабина, словно кресло на подъемнике, она скользила по фасаду на двух резиновых колесиках. На крыше, должно быть, находилась автоматическая лебедка. На платформе стояло ведро, швабра с губкой и два скребка. На приборной доске было четыре кнопки.

Поднимаясь по лесам, Франц был похож на рыдающую обезьяну. Вслед за Каспером он забрался на платформу. Каспер нажал кнопку «пуск». Платформа поплыла вверх.

В свете приборной доски Каспер изучил план здания. В конференц-залах горел свет, слабо светились окна того помещения, которое было помечено как «библиотека», свет горел также на верхнем этаже, еще до башни, там, где, согласно плану, находились кабинеты руководства.

Платформа покачивалась на ветру. Лицо Франца белело в темноте. Каспер остановил платформу под первым рядом освещенных окон. Голос, принадлежавший известной ему женщине, произнес: «Нам ничего не предложили в Брёнсхое».

Окно было приоткрыто, Касперу казалось, что он слышит от десяти до двенадцати человек в комнате, но заглянуть внутрь он не решался.

— Изогипса тридцать семь проходит через Брёнсхой, — сказал голос, — даже в канализации сухо. Никаких участков из государственного земельного кадастра не будет выставлено на продажу, государство само обеспечивает страховку.

Это была та блондинка, которая привозила к нему Клару-Марию. Кто-то задал ей какой-то вопрос.

— Семь тысяч участков, — сказала она. — Распределенные между двадцатью двумя компаниями. Через две недели закроют порт. Закроют плотину Аведёре. И начнут откачивать воду. Очень осторожно. Чтобы не произошло повреждений из-за оседания почвы. Им пришлось залить водой полторы тысячи домов. Чтобы они не разрушились. Или не уплыли.

У нее был звучный, как у Ирене Папас, голос. Но было слышно, что на нее оказывают давление.

— Какие гарантии?

Каспер не услышал ее ответа. Но он был уклончивым.

— Все мы видели зону сдвига, — произнес мужской голос. — Во время проведения таксации. Как это можно объяснить?

— Особенностями структуры известняка.

— Мы посмотрели документы из «Пилона 5». И из Кадастровой палаты. Под Копенгагеном находятся мягкие осадочные породы. Вполне возможно, что есть зона от двадцати до пятидесяти метров.

— Наши геологи изучали этот вопрос. Копенгагенский известняк имеет другую зернистость в отличие от обычного песчаного известняка. Это вполне может служить объяснением столь ровного сдвига. Относительно белого мелового слоя под ним.

— Нам надо вернуться к Копенгагену. Эксперты пока не пришли к выводу, могут ли быть активны зоны разлома. В проливе Эресунн в девяностые годы были толчки. Возможно, они были сильнее, чем считалось раньше. Существует зона разлома в Швеции, под Барсебэком. Более заметные движения, чем прежде предполагалось, — в тех известняковых зонах, которые разрезают базисную линию на Амагере. Разница уровней береговых валов на острове Сальтхольм указывает на то, что толчки были сильнее, чем предполагали раньше. Проблема в том, что наша геологическая память коротка. О землетрясении, произошедшем всего тысячу лет назад, могло не сохраниться никаких письменных свидетельств.

Стало тихо. Она их не убедила. Что бы она там ни хотела сказать.

— Мы можем многое, — сказала она. — Но мы не можем заказать землетрясение.

— И если бы даже смогли, — сказал мужской голос. — Если бы это каким-то образом было сделано. А потом было бы обнаружено. Мы бы получили пожизненные приговоры.

Каспер коснулся кнопок, платформа скользнула вверх. Он считал ряды черных окон. Земля под ними потемнела, потом исчезла из виду. Перед ними был свет.