Питер Хёг - Тишина

В комнате была зажжена только одна настольная лампа. Лоне Борфельдт сидела на стуле, ее муж сидел прислонившись к батарее, они смотрели прямо перед собой, в сторону окна, как два человека в кинотеатре. У обоих на нижней части лица были повязки. Мужчина претерпел удивительные изменения. Лицо его стало длинным, длиннее, чем обычное человеческое, он смеялся, глядя в окно.

Аске Бродерсен стоял спиной к окну, в руках у него был небольшой ломик. Весь пол комнаты, где находилась эта троица, покрывал плотный полиэтилен. Каспер достал очки. Лицо сидящего человека не стало длинным: его рот был рассечен до ушей, удары разорвали обе жевательные мышцы, нижняя челюсть упала на шею.

Каспер почувствовал, как обмякло тело находящегося рядом с ним человека. Франц Фибер опустился на дно платформы.

Бродерсен ударил сидящего человека ломом. Он стоял в метре от окна, Каспер понимал, что даже в свои лучшие дни он бы не успел перепрыгнуть через подоконник незаметно для этого человека.

Он нажал на кнопку, платформа поползла вбок.

— Я хочу вниз, — сказал Франц.

— Молитва, продолжай молиться.

— Не могу. Не могу сконцентрироваться.

— Есть одна история о святой Лютгард, монахине цистерцианского монастыря, — надеюсь, тебя не смущает, что она была католичкой, — она никак не могла поддерживать постоянную сосредоточенность. Но ей явилась Всевышняя. И сказала: «Успокойся, это ничего, что будут промежутки, ибо я их заполню».

Кабинет был пуст. Каспер закрепил платформу и влез в окно. Потом он втянул за собой Фибера.

Из этого помещения, наверное, можно было попасть в коридор. Из него должен был быть вход в библиотеку, Каспер потянулся к дверной ручке.

Дверь распахнули ногой. Она ударила Каспера в грудь, и его отбросило назад к стене.

Коренастый человек со слуховым аппаратом вошел в комнату, в руках у него было что-то плоское, похожее на стартовый пистолет, только с длинным стволом.

Когда Каспер был маленьким, охранников набирали из самых бедных слоев общества. С тех пор как наступило всеобщее благосостояние, охрана чужих денег стала престижной профессией. Человек этот двигался плавно, словно танцор на придворном балу, но в непосредственной близости он звучал тяжело и настойчиво, с большим внутренним авторитетом.

Он остановился, широко расставив ноги, поднял оружие и приготовился противостоять отдаче. Каспер понял, почему ствол был длинным. На него был навинчен перфорированный металлический цилиндр, сквозь перфорацию было видно, что он был набит стекловатой, — это был глушитель. Каспер помнил такие с цирковых времен, их использовали при умерщвлении животных, когда надо было торопиться, например, если лошадь ударилась о край манежа и у нее оказывался открытый перелом ноги.

Молитва началась сама собой, без слов, но значение ее было таково: «Дорогая Всевышняя, позволь мне держать сердце открытым и дай мне силу встретить первичный свет».

Франц Фибер стоял за дверью, и человек его не видел. Теперь он шагнул вперед, завел один из костылей между ног охранника и повернул его.

Сам выстрел был приглушен. Но позади Каспера раздался удивительный звук, словно молот ударил по камню. Сначала он не почувствовал никакой боли, лишь онемение в середине тела. Ноги его подкосились, и он сполз на пол. Лицо нападавшего и его собственное были в нескольких сантиметрах друг от друга.

Каспер схватил его за голову и укусил за нос. Он укусил его, чтобы выжить, одновременно он почувствовал сострадание, часть его сознания молила: «Всевышняя, пусть этот человек попадет в руки хорошего пластического хирурга, потому что только это сможет вернуть ему работу манекенщика».

Человек открыл рот, чтобы закричать. Каспер засунул ему в рот пасхальное яйцо.

Каспер поднялся. Брюшной пресс казался однородной болевой плоскостью. Он изо всех сил ударил металлической подставкой яйца по затылку лежащего человека. Охранник опустил голову на пол и затих.

Каспер взял у него пистолет. Впервые в жизни он держал в руках огнестрельное оружие и не сразу сообразил бы, как им пользоваться. Он протянул его Фиберу.

И вышел, сгорбившись, в коридор. Выпрямиться он не мог. В библиотеку вели три двери, он осторожно попробовал открыть одну из них, она была заперта. Тогда и другие тоже будут закрыты.

Он медленно вернулся назад в кабинет. Придется входить с платформы.

Он считал, что пневматическая почта вышла из моды, но вот эта почта была, должно быть, почтой другого поколения. Кнопок не было, лишь черный экран — он коснулся его кончиками пальцев, появились какие-то красные цифры. На стене висел список адресов пневматической почты, он нашел адрес библиотеки. Достал авторучку. Забрал у лежащего охранника яйцо. На обертке написал: «Вместо моего имени — многоточие, сейчас я приду и уколю». И засунул яйцо в трубу.

— Сосчитаешь до двадцати, — сказал он, — и отправишь.

— Ты ранен в живот, — сказал Франц.

Каспер поднял рубашку. Возле пупка было маленькое вспухшее отверстие.

— И в спину, — добавил молодой человек, — пуля прошла насквозь.

Каспер забрался обратно на платформу, отъехал в сторону, назад к библиотеке.

Даже за то короткое время, пока его не было, натекло много крови. Каспер не мог с точностью определить, жив ли мужчина. Аске Бродерсен повернулся теперь к женщине.

Мгновение Каспер прислушивался к молитве — на самом деле она ни на минуту не прекращалась. Он обратил ее к своему внутреннему образу святого Генезия — святого всех шутов и актеров, умершего мученической смертью в 303 году, после того как он спас множество душ от страшных мук.

Загудела пневматическая почта. Аске Бродерсен остановился. Подошел к терминалу. Все мы почтовые наркоманы. Всем нам просто необходимо прослушать автоответчик. Проверить электронную почту. Забрать корреспонденцию из почтового ящика. Посреди обеда. Посреди любви. Посреди допроса.

Каспер открыл окно. Забрался на подоконник и скатился на пол. Аске Бродерсен стоял, держа яйцо в руке.

Он был без пиджака. И в подтяжках.

— Я хочу видеть девочку, — сказал Каспер.

Бродерсен стоял, держа яйцо в руке.

— Она в соседней комнате.

Каспер приложил пальцы к шее сидящего человека — тот был жив. Рот Лоне Борфельдт был заклеен спортивным бинтом, им же она была привязана к стулу. На столе лежали рулоны бинта и ножницы. Каспер разрезал бинт и освободил ее.

Аске Бродерсен пошел вперед, показывая дорогу. Каспер не слышал никакого диссонанса. Может быть, мир действительно так прост, когда ты находишься в глубинном контакте со своей собственной музыкальностью. Может быть, сейчас он увидит Клару-Марию.

Бродерсен открыл дверь и пропустил вперед Каспера.