Игорь Ефимов - Обвиняемый

– Но я вовсе не хочу освобождения. После Нового года у меня начинается длинный отпуск, и мне было бы очень любопытно принять участие в работе суда.

– Я не думаю, что у вас есть шансы попасть в присяжные при таком отношении к судебной процедуре. Видимо, у вас накопились принципиальные возражения против системы отбора. Если вы можете сформулировать их коротко, я готов выслушать. У нас есть несколько минут, пока нормальные люди заполняют анкеты.

– Пожалуйста, ваша честь. С моей точки зрения, завиральная идея заложена уже в самых первых вопросах анкеты:?Читали ли вы газетные отчеты о расследовании данного преступления? Смотрели ли телевизионные передачи?? Под предлогом отбора людей объективных и непредвзятых, чье сознание не замутнено измышлениями журналистов, идет отбор каких-то неандертальцев, в пещеры которых газеты и телепередачи еще не проникают.

– Весьма, весьма любопытно. Что еще?

– Все вопросы, касающиеся психиатрии и психиатров в судах. За последние сто лет эта отрасль, а вернее сказать – опухоль – науки, под знаменем своего святого Зигмунда, вела победное наступление на саму идею вины и индивидуальной ответственности. Нам говорят, что данный джентльмен, такой спокойный и приветливый на вид, нанес тридцать ножевых ранений своей бывшей жене не потому, что он негодяй, заслуживающий электрического стула, а потому, что папа однажды отшлепал его в детстве, а одноклассники дразнили и обижали. Или потому, что его личность расколота на три, пять, девять частей и ни одна из этих частей не может и не должна нести ответственности за другие.

– Итак, весь мир признает науку психиатрию, и только профессор Скиллер…

– Ваша честь, я принесу вам гору книг, в которых сами психиатры бьют тревогу. Они считают, что поспешное использование их исследований в судах губит и дискредитирует все ценное, чего эта наука добилась к сегодняшнему дню. Весь мир! Добрая половина мира до сих пор верит в астрологию. Но если бы к вам в суд привели в качестве эксперта астролога и тот заявил бы, что родившийся под созвездием Льва никак не мог убить родившегося под созвездием Близнецов, стали бы вы слушать такого?эксперта??

– Нет, не стал бы. Но думаю, руководству вашего университета следует внимательнее вглядеться в фигуру профессора, способного приравнять современную психиатрию к астрологии. Идите, мистер Скиллер, с вами все ясно. И благодарите Бога за то, что я не отправил вас в тюремную камеру за неуважение к суду. Эти ваши НВСД вполне потянули бы на недельку-другую.

Судья Ронстон на минуту залюбовался своей добротой, пригладил шелковые кудри Гидеона-4.

Грегори не уходил. Прокурор и адвокат смотрели на него, приоткрыв рты. Аудитория почувствовала напряжение, многие перестали писать.

– Ваша. Честь. – Грегори расставлял слова по отдельности, как цепь часовых. – Должен. Подчиниться. Но предупреждаю. Что завтра же. Вернусь. В это здание. И заполню. По всем правилам. Бланк. Иск. Ответчик – судья Ронстон. Подам в суд на вас.

– Что-о-о-о-о?

Судья перегнулся через стол, навис над наглецом.

Но тот не дрогнул. Даже сделал шаг вперед.

Теперь лица их были близко-близко. Кончики носов почти касались друг друга.

– Быть присяжным – не только мой долг, но и мое право. Гарантированное конституцией. Лишая меня его, вы покушаетесь на конституционные права американского гражданина. Такие иски, я знаю, еще не подавались. Но все решает прецедент. Если мы дойдем до Верховного суда…

– Я!.. Он… Этот… Во-о-он!

Судья задыхался.

Гидеон-4 оскалил пасть и зарычал.

Бэйлиф растерянно шагнул вперед.

– Вон отсюда!.. Вон из моего суда!..

Грегори повернулся и гордо пошел к дверям. Мелькнул красный жакет Аши, она на глазах сползала под скамью от ужаса.

Сердце колотилось, ватные колени слушались плохо.

Направо? Налево?

Коридоры, лестничные пролеты, двери с табличками, двери с номерами…

Вот эта березка в кадке – проходили они мимо нее?

Наконец – спасительная дощечка со стрелкой?выход?.

Ага, вот и вестибюль.

Толстый полицейский с оттопыренными ушами двинулся ему наперерез.

?Уже? – подумал Грегори. – Передумал и отдал приказ? Интересно – разрешают в камере компьютер??

Но нет – полицейский приветливо улыбался, протягивал свою визитную карточку.

– Профессор Скиллер? Как удачно!.. А я звонил-звонил вам сегодня… Узнал вас сейчас по фотографии в деле. Вы там – среди свидетелей. Да, это старое дело о гибели Аманды фон Лаген. С помощью вашей бывшей падчерицы Кристины удалось вскрыть новые обстоятельства, и мне очень-очень хотелось бы услышать ваши комментарии по их поводу. Не согласились бы вы уделить мне часок-другой? На следующей неделе – найдется у вас просвет? Среда, в десять? Чудесно. Ужасно признателен. И поздравляю.

– С чем?

Полицейский ткнул пальцем в табличку, все еще висевшую на его груди.

– С избавлением от тяжкой обязанности присяжного.

Кинокадры 7-8. Мотель?Шанхай?

Мокрый снег падает на асфальт перед входом в отель?Хилтон?. Из дверей выходит детектив Брейдбард в штатском. С ним – дама неопределенных лет в синем брючном костюме. Держится прямо, по-военному, погоны на жакете выглядели бы вполне уместно. На лицах обоих – усталость, разочарование. Брейдбард раскрывает большой зонт, ведет свою спутницу к полицейскому автомобилю. Открывает перед ней правую дверцу, ждет, пока она усядется, потом обходит машину сзади и неуклюже влезает на место водителя.

Снег тает на синих буквах?Полиция?, стекает грязными ручейками вниз.

Включившиеся дворники сбрасывают с ветрового стекла снежную пленку. Мы видим, как женщина разглядывает карту, показывает ее Брейдбарду. Тот бросает взгляд на ручные часы, кивает. Машина трогается.

Вечереет. Каждый автомобиль несет перед собой два дымящихся световых столба. Грохочущий плуг снегоочистителя отбрасывает снежную грядку на тротуар, под ноги редким прохожим.

Дома исчезают, шоссе изгибается упругой дугой. Белое поле распахивается до горизонта. Там упрямо чернеет полоса облетевших деревьев.

Огни заправочной станции вылетают из снежной мути внезапно, как фонарь встречного поезда. Рядом с бензоколонкой – небольшой придорожный мотель, увенчанный надписью?Шанхай?.

Полицейская машина въезжает на стоянку.

Снова открывается зонт, открывается дверца, Брейдбард и его спутница идут к красным неоновым буквам -?офис?.

За конторкой – щуплая, морщинистая китаянка. Она подвигает посетителям объявление с красочной рекламой:?Праздничная скидка! Номер с двухспальной кроватью королевского размера! Одна ночь – 80 долларов! Два часа днем – 40 долларов!?

Брейдбард качает головой, показывает ей полицейский значок. Китаянка слушает его испуганно, потом окликает кого-то по-китайски. Появляется ее муж – такой же маленький, сморщенный, услужливый.