Алексей Слаповский - Победительница

И я помнила о Владе, я всё делала для него. Я каждую минуту, когда видела себя в зеркале, представляла, что на меня смотрит Влад. И от этого становилась еще лучше.

И вот финал. Мы готовимся выйти на сцену. Все в черных платьях схожего фасона – один из лучших домов моды заплатил за право одеть нас. У каждой была лента через плечо с названием страны. Как гордо мне было надевать ленту с надписью «Russia» накануне, когда мы тренировали это дефиле! Ленту мне принесли перед самым выходом, я даже не заметила, кто принес и кто положил на столик. Взяла ее, перекинула через плечо, начала прикреплять. Почувствовала скользкое ощущение на коже ладоней. Принюхалась. И меня охватил ужас: кто-то натер ленту клеем или каким-то другим составом, в котором ясно чувствовался гнилостный животно-человеческий запах, тот самый запах разлагающейся органики, на который у меня аллергия. Я ждала реакции – насморка, слез... Но ничего не было. Я взглянула на себя в зеркало. И поняла, что, извини, Володечка за высокопарность, моя любовь вылечила и защищает меня. Я не могу испортиться, если Он на меня сморит. Я выдержу!

И я выдержала.

Я даже нарочно вдохнула в себя поглубже этот отвратительный запах и, гордо расправив плечи, пошла на сцену, уловив чей-то ожидающий подлый взгляд. Что ж – ожидания не оправдались.

И вот объявления призов и наград. Как всегда – сначала второстепенных. У девушек, получающих эти награды, двойственный вид: с одной стороны, рады быть отмеченными, с другой – огорчены – нет абсолютной победы. Но – 91.

Я стояла и смотрела вперед открытым лучистым взглядом – надо ли говорить, что я была уверена, что он видит меня. И это оказалось именно так, он потом признавался, что ему казалось, будто я смотрю прямо ему в глаза. Я отвечала, что так оно и было.

Я так углубленно думала о Владе в эту минуту, что не сразу поняла, почему всё повернулись ко мне, улыбаются, аплодируют. И только тогда я услышала то, что было произнесено за секунды до этого: Miss Universe – Dina Lavrova! На обесчувственных, онемевших ногах я пошла вниз по ступеням. Это были самые трудные, самые страшные ступени в моей жизни (так я думала – не знала, что будут и пострашнее). Я очень боялась упасть. Претенденткой на звание лучшей ты еще можешь упасть, но когда ты лучшая – падать не имеешь права.

Я вернулась домой, Володечка, национальной героиней. Правда, перед этим у меня был небольшой тур, несколько перелетов – европейские страны, Азия, Америка. Организаторы выжимали из конкурса всё возможное и стремились показать победивших (включая второстепенных призерок) девушек вживую как можно большему количеству желающих – пока еще интерес к ним горяч. Не обошлось без инцидентов. В каком-то аэропорту, уже не помню, помню только, что страна была прохладная и мы были в накидках из меха ондатры от обговоренного контрактом производителя. Тогда еще был в моде натуральный мех как предмет роскоши, но уже против него выступали многие организации, в том числе так называемые зеленые. По их логике нельзя было убивать малочисленных зверей, тех же ондатр, которых называли еще мускусными крысами. Против умерщвления в массовых масштабах крыс обычных, городских, они ничего не имели. Так вот, мы шли, и вдруг из толпы встречающих вырвался какой-то всклокоченный мужчина с вытаращенными сумасшедшими глазами (потом выяснилось, что он действительно был психически болен) и плеснул на меня жидкостью из бутылки. Меня успели загородить сумкой, пострадали охранник, которому прожгло одежду, и несколько посторонних людей, получивших небольшие повреждения кожи. Одна крохотная капля попала и мне на шею, осталось пятнышко – я тогда еще не знала, что это знак, предупреждение и уведомление о том, что случится со мной после.

Но не хочу сейчас о грустном.

Я вернулась национальной героиней. В России (да и не только в России) одна из самых давних и закоренелых традиций – торжествовать всем народом по любому поводу. Конечно, были в истории причины серьезные – военные победы, покорение космоса и т. п. Это понимали и люди последующих поколений. Но вот чего они не могли понять из своих пятидесятых или шестидесятых годов – с какой стати демонстрация личного голоса какого-либо певца на одном из бесконечных соревнований, которые тогда устраивались, считалась триумфальной победой всей нации? Или – почему весь народ сходил с ума от радости, когда российская команда по (игра, заключающаяся в гонянии мяча по полю с целью попадания его в прямоугольное пространство, ограниченное какими-то, кажется, палками) выиграла чемпионат мира 92, – учитывая, что играли в ней часто граждане других стран?

Но тогда было архаичное представление о человеке, что он в своих публичных международных действиях представляет не сам себя, а свою страну (которая часто никак не помогала его успехам), поэтому его победа расценивалась как победа страны. Мне вручили медаль или орден «За заслуги перед Отечеством» третьей степени. Я мимоходом усмехнулась названию награды, означающему третьестепенные заслуги, но ничто не могло омрачить главную радость – при награждении присутствовал Влад. Мне подарили новую машину, квартиру. Было несколько пышных мероприятий чествования меня по поводу победы.

Но я думала о другом: как встретиться с Владом, познакомиться наконец с ним.

Так получалось, что самым действенным помощником в этом мог стать Павлик Морзе. Я позвонила ему, мы встретились, я напрямую сказала ему, что заинтересована в одном человеке и ищу пути пересечения. Узнав, кого я имею в виду, Павлик присвистнул и сказал:

– Молодец! Вот почему ты всех динамила – дожидалась лучшего варианта. Я бы на его месте не отказался.

– Пожалуйста, без комментариев.

– У него жена, любовница.

– Я знаю.

– Не понял. Я к тому, что есть другие люди – свободные. И с положением. И с деньгами. И нестарые. Подобрать?

– Мне нужен Влад.

– Влюбилась, что ли? – удивился Павлик.

– Не твое дело.

– Не мое-то не мое, но... – он что-то хотел сказать, однако передумал и закончил странным высказыванием: – Тебе же хуже.

Повод для встречи образовался сам по себе. Павлик клялся, что именно он всё устроил, но, я думаю, меня пригласили бы и без него. Открывали отреставрированную старинную усадьбу, кажется Измайлово. Правда, Павлик все-таки сыграл свою роль. Когда настал момент разрезать ленточку, это должен был сделать Влад. Он подошел к ленточке, а кто-то из местного руководства понес ему на подушечке ножницы. Вот тут-то Морзе и показал свой талант. Вынырнув словно из-под земли, он сердито взял у чиновника подушечку с таким видом, будто тот неприлично нарушил некий протокол, – и чиновник виновато пожал плечами и очень огорчился лицом. Дескать, не знал, извините. Павлик молниеносно передал ножницы мне, а я подала их Владу. Влад улыбнулся, глядя на меня, взял ножницы, сделал два разреза – так, что в его руке остался кусок ленты. Он держал его и не знал, куда деть. Я взяла у него этот кусок. Когда брала, слегка прикоснулась к его руке.