Валентина Гончаренко - Чародей

В район Тамару сопровождали Юрий с Иваном. Им нужно взять приказ о назначении в нашу школу. По пути они и рассказали ей, как очутились у нас. В район им предложили на выбор три школы: единственную в районе среднюю школу и две семилетки — нашу и в Подгорном, большую, с параллельными классами. Подгорное они сразу отвергли — пять километров от дома. Нашу тоже — зачем связываться с такой недомеркой. Вчера первый раз пошли в среднюю школу. Директором там Думенко, учивший нас когда-то географии. Там же работают мать Юрия и две его сестры. Школа огромная, более тысячи учащихся, обширная учительская набита битком, у директора и двух завучей свои кабинеты. Один из завучей вызвал их по одному для беседы. Пообещал дать хорошую нагрузку, когда они принесут приказ о назначении. В районо не оказалось заведующего, уехал в область, приказ подписать некому. Инспектор спросил, побывали ли они в нашей школе. Удивился, что не зашли хотя бы посмотреть, что за школа. Напрасно, дескать, пренебрегли, школа приличная и директор там хороший, Татьяна Павловна. Они подумали, что похвала эта подозрительна. Наверняка, дерет старуха с учителей по три шкуры, выслуживаясь перед начальством. И смотреть не стоит. Зашли к Ивану, выпили с его отцом и вдруг решили все-таки сходить от нечего делать и показать старухе кукиш. Ради хохмы. Поэтому очень удивились, что Татьяной Павловной оказалась я, но хохма уже вошла в кровь, и вчера они круто почудили. Протрезвели, одумались. Действительно, неплохая школка, спокойная, нет шалмана, и интересно поработать среди девчат, без соперников. Согласились побывать на педсовете и тогда окончательно определиться. Пришли на педсовет и попали в капкан, будем брать приказ в эту школу. Юрию это к лучшему, уйдет из-под опеки матери и сестер, а Ивану, не очень, но друга он не оставит. У районо на одну проблему стало меньше. Не хотят предметники идти в маленькие школы, отпугивает необходимость каждый день готовиться к разным классам и разным предметам. Намного легче работать с параллельными классами. В районо Тамара зашла к инспектору, Юрий с Иваном — к заведующему. Приказ получен, трудовая книжка оформлена, завтра будем убирать школьный двор.

Куда пойдет работать Иван, для его родителей было все равно, лишь бы работал, а не лоботрясничал. Мать и сестры Юрия возмутились его изменой родной школе, раскричались, чтобы он немедленно поменял приказ. В ответ Юрий рявкнул, что впредь не потерпит, чтобы кто-то лез в его дела. Он выбрал детдомовскую школу, и точка! Мать заплакала. Ведь отец столько сил отдал родной школе, а его бессердечный сын затоптал память о нем. Юрий выскочил в сад.

Николай Николаевич Осадчий, отец Юрия, преподавал в средней школе математику и пение, играл на всех имевшихся в наличии музыкальных инструментах, руководил школьной самодеятельностью, был душой всех учительских посиделок. Запорожский казак, щирый хохол, он ходил на уроки в неизменной украинской сорочке, расшитой крестиками, но в быту придерживался свободных обычаев и говорил по-русски без акцента. В тридцать седьмом попал под нож репрессий, в тридцать девятом был реабилитирован, посмертно, В семье его память чтили свято. Упрек в измене отцу — тяжкий удар. Не будь Тамары, которая задела его душу, Юрий поменял бы приказ.

После седьмого класса я не видела Юрия и ничего о нем не слышала. Очень не сразу мне стало кое-что известно о его судьбе. Диплом об окончании педтехникума за него получила мать. Чуть ли не с последнего экзамена его вызвали в военкомат, краткосрочные курсы младшего офицера — и на фронт. Прошло всего три месяца с начала войны, он сразу очутился в пекле поражений и отступлений. В начале сорок второго их воинская часть не смогла вырваться из окружения. Ранение, плен. Дважды бежал, неудачно, в третий — помогли не то чешские, не то словацкие партизаны, стал воевать в их отряде. Его очень ценили как смелого разведчика, прекрасно владеющего немецким языком. В школе он учился спустя рукава, но к немецкому относился серьезно. Учитель поощрял его увлечение, а мы, едва усвоив "их лере гут", удивлялись, когда Юрка лопотал с учителем без словаря и в пятом классе одолел по немецкому языку учебник для шестого класса. В педтехникуме его соседом в студенческом общежитии оказался местный немец. Они завели обычай, попав в затруднительную ситуацию, перебрасываться фразами на непонятном для других языке. Оба были известными задирами, такие ситуации у них возникали часто, но всякий раз завершались благополучно благодаря их согласованным действиям. В потасовке они по-немецки предупреждали друг друга об опасности и подсказывали, что нужно делать. За год плена Юрий совершенно избавился от акцента, скрывая от конвоиров, что понимает, о чем они говорят. В партизанском отряде он впервые вышел в разведку переодетым фрицем. Высокий, светловолосый, с жестким профилем, настоящий "белокурый бестия", он не вызывал подозрений у немцев, когда появлялся в ресторане, где они любили проводить время.

Партизаны постепенно переправили его к русским партизанам, а от них он перешел в регулярную армию. И в отряде советских партизан, и в воинской части его использовали в разведке. До Берлина не дошел, попал в госпиталь и очутился в Сибири. Оттуда вернулся к жене и ребенку. На фронте он женился на разведчице тоже. Забеременев, она демобилизовалась, а он продолжал воевать, пока не напоролся на осколок от мины. Что у него случилось с женой, почему он приехал к матери, покрыто непроницаемой завесой. Он платит алименты, значит несомненно, что случился разлад. Серьезный или просто ссора? Вопросы без ответа. Юрий не любил распахивать душу.

Его друг Иван Михайлович Бритков, наоборот, — открытая книга. Он окончил военное училище, собирался быть профессиональным военным, на фронте командовал разведчиками, был несколько раз ранен, последнее ранение чуть не привело к ампутации ноги. Укороченную, ее удалось сохранить, отсюда хромота и демобилизация. Он всю войну провел на передовой, ходил в тыл врага, мог прибарахлиться, но домой привез только полупустой "сидор" да шрамы по всему телу. Ортопедическая обувь помогает ему скрывать хромоту при ходьбе, а в пляске нет ему равных. С Юрием они познакомились во время похождений по известным адресам с выпивкой и нестрогим женским вниманием. Работать в школу пошел за компанию с хорошим другом.

С появлением мужчин дух нашей учительской совершенно изменился. Хохот не смолкал, анекдоты и подначки не прерывались. Так с веселым смехом привели в порядок школьный двор, прибрались вокруг школы и приступили отмывать от летней пыли классы. Собирались к восьми, к часу расходились по домам. Быстро перестали стесняться новичков, на уборку приходили в затрапезе, по школе бегали босиком, плескались водой и громко перешучивались. На четвертый день к одиннадцати часам все почистили, прибрали, отмыли. На большой свежевымытой веранде второго корпуса, расположились, как кому удобно. Мужчины уселись на краю веранды, подпирая спинами столбы, и достали папиросы. Тамара поддразнила: "Помнишь ли пехоту…", Все наперебой закричали: