Роман Перин - Руна жизни

— Я не знаю, как там обстояли дела с Рубинштейнами, но полностью уверен, что такую музыку мог писать только полноценный человек. Конечно, порок организованная сила, — пытаясь закрыть крышку внезапно отворившегося бардачка, натужно заговорил Чернин, — такова природа дегенератов, как говорит наш общий знакомый Людвиг Иванович. Вот и великого Пржевальского тоже пытались записать в гомосексуалисты. Вообще зло больше сплочено, чем добро. Добро же надо постоянно организовывать и платить ему зарплату, только в этом случае оно способно бороться со злом.

— Да, злу, чтобы состояться, не нужно государство с его многочисленными конторами и сводом законов. А ты слышал версию, что Пржевальский отец Сталина? — внезапно сменил тему Базунов.

— Вполне может быть. Уж очень они похожи. Да и откуда это знаменитое сталинское «Я — русский грузинского происхождения». Людвиг Иванович тот просто уверен, что Сталин от Пржевальского, а этот Мефистофель многое знает. Ну вот, наконец закрыл. Отремонтируй защёлку — машина начинает разваливаться с мелочей.

— Я Людвига Ивановича не видел года два. Как он там у вас?

— На старом месте. Большие связи имеет, — генерал, подняв брови, ткнул пальцем в потолок машины.

— С его знаниями грех не быть востребованным.

— Коля, что у тебя радиоприёмник шипит?

— Это, Нилыч, не совсем радиоприёмник, это всеволновый сканер, его можно настраивать на любую частоту. Сейчас он настроен на волну работы вашей наружки. Если нас начнут пасти, то мы услышим.

— Ну, ты агент «007». Где такую игрушку достал?

— Это подарок. Кстати, агента «007» играет ирландец Шон Коннери, который поддерживает деньгами Ирландскую освободительную армию.

— Слышал. И как ему роли дают в Голливуде при такой репутации?

— За руку не поймали, а с ирландцами приходится считаться и американцам. Клан Кеннеди ведь тоже ирландский.

— От этого клана мало кого уже осталось — перестреляли, как ворон. Я ведь точно знаю, что мы никакого отношения к убийству Кеннеди не имели. Можно даже сказать, что Кеннеди нас устраивал.

— Вот за это его и шлёпнули, Нилыч!

— Я читал, что автор книг о Бонде, Ян Флеминг, служил несколько лет в разведке, кстати, он тоже ирландец.

— Ирландец Кеннеди любил книгу ирландца Флеминга о Бонде «Из России с любовью», которую он читал незадолго до гибели, но что интересно, убийца Кеннеди, тоже читал эту книгу накануне убийства. Просто компот какой-то для астрологов и гадалок.

— Вокруг любого убийства, Николай, при желании можно найти такую мистику, что Гоголь в гробу перевернётся.

— Это уж точно. Давай пивка и поесть купим. Сейчас за поворотом будет магазин…

Через час Чернин и Базунов уже сидели в каюте катера, плавно покачивающегося на волнах Финского залива. Хозяин катера, Моисей Иванович, накрывал столик, распаковывая пакеты гостей. Базунов, всматриваясь в его глубоко посаженные серые глаза и точёные черты лица славянина, заговорил с нарочитым любопытством в голосе:

— Вот гляжу я на вас, Моисей Иванович, и думаю, откуда у вас столь библейское имя?

— Это моя матушка и поп учудили. Родился я в тридцать втором. Отец был в плавании, и матушка тайком потащила меня к сельскому попу крестить. То ли по каким-то святкам, то ли ещё по чему-то выпало мне это имя. Когда отец вернулся домой и узнал, что у него, потомственного русака, сын с еврейским именем будет, то побежал к попу морду бить. Как он мне рассказывал, поп его убедил в правильности имени, сказав, что сейчас времена еврейской власти, и с этим именем сыну будет легче в жизни устроиться.

— Ну и как, помогло имя?

— Ещё как! У евреев-начальников рука не поднималась мне выговор вписывать или уволить с работы.

— Да уж влепить Моисею выговор какой еврей решится. А, Нилыч?!

— С этими библейскими именами у меня столько проблем было в отделе кадров, постоянно приходилось делать более тщательную проверку. Понадавали славянам иосифов, абрамов и ещё чёрт знает чего. Давай, Иваныч, с нами пивка под рыбку разносольную.

— Нет, мужики, вы не обижайтесь, но я уже лет пять как ни капли спиртного. Выпил я свою норму, хочу ещё для внуков пожить. А на рыбку эту магазинную я смотреть не могу, я ем только свою. Вот приезжайте через пару недель, на рыбалку пойдём, я вам такую рыбку приготовлю! Ладно, вы тут поболтайте, отдохните, а я на палубе мелким ремонтом займусь. Мне ваши разговоры слушать не к чему, не пиво же вы сюда приехали трескать.

— Это уж точно, Иваныч. Хотим разобраться, куда Отечество катится. Я хоть и до генерала дослужился, а многое понять не могу.

— Вот и разбирайтесь, мужики, вам за это народные деньги платят. А я пойду посудину подшаманю. Сейчас хорошо: «белые ночи», хоть до утра можно ковыряться.

Базунов разливал «Жигулёвское», Чернин раскладывал закуску, Иваныч гремел ключами на палубе.

— Давай, генерал, выкладывай, зачем ты меня сюда завёз?

— Я, Николай, тут сопоставил наш вчерашний разговор и мои сегодняшние наблюдения и боюсь, что ты прав в своих опасениях. Возникает такое ощущение, что внутри нашей системы есть ещё одна система, о которой мы не знаем. Так вот, именно эта система сейчас и заправляет всей «перестройкой».

— Ты ждёшь от меня конкретных имён? Я их не знаю, но догадываюсь, кто работает против нашей страны, кто составляет пятую колонну. Или, как сказал бы Достоевский, кто создал «государство в государстве».

— Именно так: «государство в государстве»! Мало стреляли в тридцать седьмом! Мало!

— Да, стреляли не мало, мало думали! И сейчас мало думаем. Вспомни, с каким трудом получили согласие на издание книги Романенко «О классовой сущности сионизма». Книга-то не очень глубокая, объясняет религиозную и этническую сущность сионизма классовой борьбой, но даже её было сложно издать из-за «щекотливой» темы. Сколько было гевалта после её выхода…

— Я помню, как не пустили на широкий экран документальный фильм о сионизме, где раскрывалась не только классовая, но и религиозная сущность сионизма.

— Ты имеешь в виду фильм «Тайное и явное»?

— Тот самый. Сначала дали нам команду помогать в создании фильма, а потом все его копии заставили уничтожить. Я помню, как кричал шеф: «Вы что, хотите, чтобы после просмотра начались еврейские погромы!».

— Вот так нас, генерал, и пугали то ростом антисоветских настроений, то антисемитских. В итоге коряво и неумно мы боролись против появления «государства в государстве». Надо честно признать, что холодную войну мы проиграли, а коль мы это понимаем, тогда обязаны хоть что-то сделать для будущего нашего народа. Ведь Моисей Иванович прав, мы его хлебушек едим. И ваш отдел просмотрел все «идеологические диверсии», и наша «шарашка» не внесла должного вклада в качество кадрового состава партии. Это не пафос, Нилыч, это мой эгоизм — хочу с чистой совестью уйти, чтоб детям и внукам не было стыдно за старика.