Пьер Бордаж - Евангелие от змеи

—Ну, а все это? Удобства? Компьютер? Книги? Видеоплеер? Рэп?

—Все просто, папа, ноутбук почти ничего не весит и места занимает немного, через Интернет можно попасть в сеть любой библиотеки, а у Тристана в машине есть CD-проигрыватель...

—Однажды вам придется пойти еще дальше. Кочевать — значит навсегда отказаться от оседлой жизни, от всех привычных удобств и приспособлений. Настанет день, когда больше не будет ни машин, ни домов, ни денег, ни телевидения, ни центрального отопления с горячей водой, ни холодильника, набитого едой, ни кремов с шампунями, ни "Макдональдса", отношения с миром станут иными. Вы должны будете научиться жить по-новому, извлекая средства для ежедневного существования из природы.

—Я этого не боюсь. Все хорошо, пока мы вместе.

—Благополучие —это в первую очередь состояние души.

—Может, и так, но когда смотришь на мир со всеми его проблемами, понимаешь, что удобства-то у людей есть, но идут они явно не туда, так что пора попробовать что-то другое.

—И многие у вас в лицее так думают?

—Не то слово! Чем сильнее преподаватели и предки "опускают" Ваи-Каи, тем больше у него сторонников среди ребят. Мы общаемся с его учениками по всему миру через Интернет. Движение новых кочевников распространилось на Америку, Австралию, Азию и Африку...

Людям надоело, что их воспринимают, как глупых гусей на откорм. Помнишь старую песенку про звезды и парусники, забыла имя исполнителя? Там еще есть слова про сентиментальную толпу, которую мало волнует купля-продажа... Так вот, люди сейчас продают свои дома или ставят на них знак двойной змеи, расстаются со шмотками. Это наша истинная власть, папа, единственная наша сила. Современный мир стоит на пирамиде собственности: чем больше ты имеешь, тем выше забираешься. Но ведь если все, кто находится в самом низу, в основании, отойдут в сторону, пирамида рухнет.

Жанна старательно доедала холодную картошку с трех подносов, не упуская ни единого слова из разговора, —время от времени она бросала непривычно острый, внимательный взгляд то на сестру, то на отца.

—Когда ваша филологиня, как вы ее называете, говорит о войне или о катастрофе, она как раз и выражает мнение тех, кто стоит на вершине пирамиды, — сказал Марк. —Они так легко не откажутся от Системы, потому что считают себя ее хозяевами. Им необходимо обладать, чтобы чувствовать себя живыми. Они уже приговорили Духовного Учителя и будут преследовать его учеников, станут давить и угрожать, понуждая снова "встать в строй", они...

—И это ты говоришь? —сухо перебила его Тоня. —Ты, написавший эту... эти мерзкие глупости о матери и сестре Ваи-Каи?

Марк закурил под неодобрительным взглядом сидевшей за соседним столиком молодой мамочки. Он не был готов к тому, что первыми его упрекнут в малодушии собственные дети. Нити космической паутины десана сплетены куда хитрее, чем он думал. Теперь Марк лучше понимал неприязненное поведение дочерей за рождественским "семейным" ужином. Девочки упрекали его не только за то, что он плохой отец, они не могли простить ему участия в газетной травле Христа из Обрака. Учение Ваи-Каи, как вирус, проникало в каждый дом через Интернет и теперь прогрызало изнутри ячейки общества, сами его основы.

—Боялся потерять работу, —проговорил он наконец. —Я почти сразу пожалел о той статье, но задний ход дать не мог.

—Но тебя же все равно выперли!

Жанна встряла в разговор в привычной манере маленькой хамки-провокаторши.

—Я кое-что узнал о Ваи-Каи и больше не мог соглашаться с издательской политикой моего шефа.

—Что ты узнал?

—Я виделся —прямо перед его смертью —с миссионером, который спас Ваи-Каи от убийц-мачетерос и привез его во Францию...

Марк рассказал дочерям историю отца Симона, не опустив ни слова из версии колумбийского приятеля Жан-Жака Браля.

—Почему ты считаешь, что они уже приговорили Ваи-Каи? —спросила Тоня, когда он закончил.

—Я узнал об этом от информатора. Забавно, но он говорил почти твоими словами —о Священном Союзе тех, кто обещает людям рай на земле, подменяющих слово "быть" словом "иметь". Этот человек сказал, что союз решил устранить Ваи-Каи. Публикация в "EDV" —первая остановка по пути на Голгофу. Упомянул он и нападение исламских экстремистов на Дисней-парк. Я пока не вижу тут связи и не знаю, что планируют враги Ваи-Каи, но постараюсь выяснить.

—Как они смогут убить человека, пребывающего в доме всех законов?

Тоня, а следом за ней и Жанна стрельнули у отца по сигарете. Он так и не вспомнил, видел ли дочерей курящими. За столом с ним сидели две совершенно незнакомые девушки — взрослые и очень даже себе на уме.

—Наверно, полотно жизни не всегда ткется так, как мы думаем, — пробормотал он в ответ.

Люси и Бартелеми не вернулись к себе после вылазки в Лозер.

Зайдя на адресные сайты новых кочевников, они выяснили, что дом все еще занят, а счета оплачиваются по хитрой системе, разработанной и внедренной одним классным программистом —агентом нового кочевничества.

Люси и Бартелеми решили присоединиться к самой большой группе учеников, повсюду следовавших за Ваи-Каи.

Через четыре дня после прекращения судебного разбирательства из Манда тронулся караван машин. Журналисты ничего не написали ни о проповеди Ваи-Каи на холме, ни о двадцати исцеленных им людях. Единственным фактом, который мусолили печатные и электронные СМИ, была подозрительная смерть Элео: самоубийство юной обвинительницы Ваи-Каи практически открытым текстом называли убийством. Появлялось все больше репортажей о семье Элео, о горе родителей Элео, с экранов телевизоров плакали мать и сестра Элео, камера крупным планом показывала комнату Элео, корреспондент брал интервью у подруг детства Элео, а потом, проникновенно глядя в глаза французам, задавал ритуальный вопрос: "Кому, да, кому выгодно преступление против Элео?!"

Люси и Бартелеми смогли оценить действенность журналистской долбежки по реакции их квартирной хозяйки.

Дама, конечно, не выставила их за дверь —она была не из тех, кто убивает курицу, несущую золотые яйца! —но за завтраком подавала все более агрессивные реплики.

—По телевизору говорят, что ваш Иисус не только насилует молоденьких девушек, да чего уж там —несовершеннолетних, тьфу ты, пропасть! —но еще и убивает их —чтоб молчали. Этот человек —настоящее чудовище. Хуже зверя из Жеводана (она выговаривала Жейвоооданн). Будь моя воля —я б ему голову отрубила, как в старые времена (стаурыыее вримеенна). Вам что, любить, кроме этого бандита, некого? Вы же вроде нормальные, послушайтесь-ка моего совета, возвращайтесь домой, пока жареным не запахло.