Пьер Бордаж - Евангелие от змеи

Какая-то часть его существа управлялась прошлым —точно так же большинство людей не может отказаться от того, чем владеет. Йенн не мог принять и понять того факта, что Ваи-Каи смотрит на молодого убийцу с той же — если не с большей! —любовью, что на самых близких учеников. В данных конкретных обстоятельствах Йенн хотел бы, чтобы Учитель сделал выбор, отдал предпочтение, установил иерархию.

Ты готов отказаться от всего этого?

Уходя с холма, Мириам нацарапала ему на клочке бумаги адрес и номер телефона.

—Я по-прежнему люблю тебя, Йенн, и мы с ним, —она указала на свой живот, —будем ждать, сколько понадобится.

Им не хотелось расставаться —прощальный поцелуй был страстным, как в первые дни романа. Йенн пока не был готов принести жертву, поделиться сокровищем, которое скопил, живя в тени Духовного Учителя. Йенн все еще оставался тем самым отличником, увенчанным лаврами победителя, который жаждет видеть остальныхучеников жалкими посредственностями.

Казалось, что Учитель совершенно безразличен к телам, неподвижно лежащим на тротуаре вдоль всей улицы. Все его внимание было приковано к молодому человеку, который смотрел на него с тоской и безграничной надеждой. Солнце сияло в высоком ярко-синем небе, теплый ветер разносил по округе адскую смесь запахов —дымящийся асфальт, соль, кровь, душистые травы, мазут. Вдалеке, между ржавыми крышами доков, пароходными трубами и портовыми кранами, блестело море. На заднем плане серое кружево города дымкой опускалось на холмы, поросшие порыжевшей от жары травой. Стояла середина января, но воздух разогрелся до двадцати пяти градусов. Специалисты, занимающиеся проблемой глобального потепления, предсказывали, что до середины июня на территорию Восточной Европы обрушится череда торнадо, призывая население к полной боевой готовности. В случае опасности людям советовали закрывать окна и двери деревянными щитами, при первых же порывах ветра спускаться в подвал, на худой конец ложиться на пол или на другую твердую поверхность, под стол, не дотрагиваться до электропроводки, не разжигать огонь в непосредственной близости от газопроводов...

Ученики, еще не до конца оправившиеся от шока, расходились по обочинам дороги, чтобы заняться ранеными, —их было больше сотни, глухие стоны людей разносились в тишине тихой мольбой о помощи.

Ваи-Каи в сопровождении мадам Гандуа, Пьеретты и Йенна уже вошли на территорию кемпинга, когда на учеников напали. Рев моторов, скрежет металла, крики и вопли прервали их разговор с хозяином, жизнерадостным пятидесятилетним крепышом, и несколькими организаторами встречи. Духовный Учитель бегом кинулся к воротам и с ходу врезался в толпу обезумевших от страха учеников, разбегавшихся в разные стороны. Нападавшие уже запрыгивали в машины, исчезая с поля боя в клубах пыли и запахе горящей резины. Через несколько мгновений к Ваи-Каи присоединились Йенн и остальные. Он шел между ранеными, напряженно вглядываясь в лица, словно что-то искал, и вдруг остановился рядом с молодым индусом, в отчаянии застывшим рядом с окровавленным телом женщины.

—Любовь, —сказал Ваи-Каи, —искренняя, настоящая любовь обладает огромной силой, она способна залечивать раны в живой ткани бытия. Любовь —главная сила Творения, бесконечно более могущественная, чем все главные силы, вместе взятые, что поддерживают целостность Вселенной. Тобою руководит сейчас именно любовь, она вернет эту женщину к жизни, она воскресит всех мужчин и женщин, которые лежат здесь, израненные и униженные. Сейчас. Произнеся эти слова, он схватил молодого человека за руку и помог ему встать. Вокруг установилась полная тишина, поглотившая завывания ветра, городской шум и стоны раненых. Застывший в неподвижности воздух прорезала невидимая бесконечная молния.

Позже, вспоминая тот день, Йенн понимал, что каждый из бывших тогда в Марселе людей наверняка описал бы случившиеся по-своему, в соответствии с собственными ощущениями, эмоциями, чувствами и верованиями.

Некоторые вспомнят Бога, другие —космический разум, кто-то заговорит о вмешательстве сверхъестественных сил. Он же прочувствовал случившееся как волну бесконечной любви. За секунду, нет, за долю секунды —но можно ли вместить такой огромный опыт в столь бесконечно малый отрезок времени? —его затопило чистое блаженство, океан высшего счастья, и привычные ощущения —наслаждение, возбуждение, удовольствие —показались ему тем, чем и были в действительности: ничтожным отблеском, безголосым эхом.

Раненые поднимались с земли, делали первые робкие шаги, казалось, что люди просто прилегли вздремнуть на часок после обеда. Те, кто подошел помочь, отшатывались с возгласами изумления. Йенн увидел на лице молодого индуса улыбку —его белокурая подруга выпрямилась, посидела несколько минут на бордюре, явно не понимая, что она здесь делает. Она провела рукой по виску, щеке, уху, но на лице не осталось никаких следов страшного удара —ни царапины, ни синяка, ни даже ушиба. Ни на тротуаре, ни на дороге не было крови, раны исчезли, люди чувствовали себя целыми и невредимыми, на их ошарашенных лицах читались изумление и горячая вера.

Йенн решил сделать еще одну попытку.

—Если нет наказания по закону, следовательно, допустима любая жестокость.

Они ехали во главе длинного каравана машин к Монпелье, следующему месту встречи новых кочевников.

Рино утром Пьеретта вместе с мадам Гандуа уехали В Обрак. "Еще не пришло время явить ее миру, —сказал Ваи-Каи. —Пока она должна остаться в тени". Случившееся в кемпинге так сильно подействовало на умы людей, что прощальный ужин, устроенный марсельцами, прошел в молчании и единении. Никому не пришло в голову нарушить волшебное очарование вопросом, ненужной репликой, неуместным замечанием. Те, кто ночевал не в кемпинге, оттягивали расставание до последнего и разъехались поздно ночью, когда от усталости начали слипаться глаза. Ваи-Каи и остальные ночевали в бунгало, пропахших плесенью. Проснувшись, они позавтракали на залитой солнцем террасе, глядя на сверкающие волны Средиземного моря поверх ломаной линии крыш.

Под утренней росой упоительно пахли чабрец и розмарин.

Некоторые ученики, в том числе Йенн, искупались в бассейне —хозяин несколько дней назад открыл и почистил его специально к их приезду.

—Законы уже существуют, но ни жестокость, ни преступления не исчезают, —покачал головой Учитель. —Законы, придуманные людьми, это всего лишь защитные барьеры, воздвигнутые страхом. Законы —доказательство наших недостатков, ущербности, непонимания.

Если бы законы, придуманные людьми, могли дать Земле гармонию, человечество не стояло бы на краю пропасти, ему не грозило бы уничтожение.