Пьер Бордаж - Евангелие от змеи

Они не последовали совету хозяйки. Потому что были на той поляне у подножия холма и слушали проповедь Ваи-Каи. Он говорил с людьми с вершины, а рядом стояли молодой человек и две женщины, старая и молодая, сказочно красивая. Люси и Бартелеми испытали среди этой молчаливой толпы ощущения такого блаженства и тепла, которое не смогли бы описать словами. Насквозь промокшие, они сидели, тесно прижавшись друг к другу, переживая волшебный опыт, мгновение благодати, они воспаряли над землей, были на "ты" с небесами. Нет, они не собирались возвращаться домой —да и где он, их дом? Люси и Бартелеми хотелось любым способом продлить потрясающее ощущение освобождения от тяжести этого мира, и они знали —это возможно только рядом с Ваи-Каи.

Они отправились в Экс-ан-Прованс, где их встретили сотни протестующих. Учеников жестоко избивали на глазах у стражей порядка, выстроившихся по обе стороны от входа в старый гимнастический зал. Люси едва удалось удержать Бартелеми от драки, когда кто-то обозвал ее "грязной шлюхой", а его —"маленьким мерзким крысенышем". Их окружали крепкие мускулистые парни с жестокими лицами и цепким взглядом —провокаторы и убийцы.

Вечером, когда демонстрантов разогнали, а раны —к счастью, не слишком тяжелые —перевязали, Ваи-Каи объявил, что всех их —его и учеников —начнут теперь преследовать, и так будет до тех пор, пока люди не впустят наконец в свой разум и сердце двойную змею. Ваи-Каи разрядил напряжение, ему даже удалось развеселить аудиторию. Радость, легкость, блуждание по миру—вот чем они должны ответить на ненависть, косность и неподъемность.

—Вы знаете притчу о человеке, который потратил почти всю жизнь, копя добро и богатства? Пожалуй, это история о большинстве из нас, согласны? История нашего мира, нашей цивилизации. Так вот, когда этот человек тяжело заболел, он понял, что не унесет, как фараон, с собой в могилу ни дома, ни драгоценности, ни акции, ни коллекцию машин, ни даже любовниц. И тогда он решил раздать все, чем владел, людям, шедшим мимо ворот его дома. Сделанное принесло ему такое облегчение, что он внезапно поправился, а ведь врачи обещали ему не больше двух-трех недель жизни. А дальше случилось вот что: семья и адвокаты объявили его недееспособным по причине умственной слабости, и им удалось вернуть ббльшую часть имущества. Жена и дети

:юрко стерегли несчастного, он снова заболел и через несколько дней умер. Юристы и вас объявят безумными.

Ведь по их меркам, только богатство и крайняя бедность свидетельствует о душевном здоровье людей.

Вы либо обладаете, либо мечтаете обладать, иной альтернативы нет. Помните слова Иисуса из Назарета: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в царство Божие... [14] Евангелие от Матфея, 19:25. Вас будут преследовать и мучить, чтобы не дать пройти сквозь игольные уши, войти в дверь дома всех законов. Они всю свою жизнь выстроили на идее обладания, они идентифицируют себя со своими богатствами, с "иметь" и "казаться", им невыносима сама мысль о бесконечной щедрости Небесной Матери. Они перестанут чувствовать себя богачами, если кто-то не будет чуточку менее богат и исчезнут бедные, начальники не выживут без подчиненных, без тех, кем можно помыкать, если не станет несчастных, избранные не смогут чувствовать себя любимцами судьбы. Те, кто участвует в нашей истории, сделают все, чтобы сохранить существующее положение вещей, оставить избранным их рай, посредственностям —их болото, отверженным —их нищету. Именно так Запад устанавливает свое господство над миром, грабит колонии, удерживает в бедности три четверти человечества, ставит своих марионеток во главе государств, раздувая зависть и ненависть, провоцируя войны и сохраняя только для себя доступ к природным богатствам.

Запад отказывается делиться, потому что одержим идеей раздробленности. События этой ночи —только начало. Если вы решите следовать за мной, приготовьтесь испытать на себе презрение и ненависть окружающих. Тем из вас, кто уйдет, не в чем будет себя упрекнуть. Они сохранят в глубине души маленький огонек веры, который рано или поздно превратится в пылающий костер. Мы должны быть сильными, уподобляясь законникам и их подручным, нам следует еще больше открыться настоящему, положиться на любовь нашей Небесной Матери.

На следующий день в Марселе ученики решили устроить встречу с Ваи-Каи на свежем воздухе (благо погода стояла почти летняя) —в кемпинге (он принадлежал одному из адептов), ворота которого были украшены гигантской двойной змеей.

Люди в масках с бейсбольными битами и железными прутьями в руках возникли из ниоткуда и врезались в толпу, сея страх и панику среди новых кочевников. Вокруг не было ни одного полицейского, способного помешать налетчикам, ни одного журналиста с камерой или микрофоном, чтобы засвидетельствовать крайнюю жестокость нападения. Несколько минут вокруг раздавались только шум, хруст ломаемых костей, вопли, крики и стоны, пахло бензином, раскаленным асфальтом и кровью. Стремительность нападавших, их организованность напоминали действия городских банд, борющихся за контроль над городскими предместьями. Их машины на полной скорости выскакивали с прилегающих к кемпингу улочек, с визгом тормозили у стены, тротуара, столба или решетки, пассажиры молча выскакивали, рассредоточивались и нападали.

Люси толкнули, она упала, и людской поток унес Бартелеми прочь от нее, ко входу в кемпинг. Они, как и все остальные, оставили машину на гигантской стоянке рядом с доками. Бартелеми расталкивал толпу локтями и плечами, но не мог выбраться из людского водоворота.

Он увидел, как человек в маске-капюшоне с битой в руке подобрался к лежавшей на тротуаре Люси, и издал вопль отчаяния, когда убийца занес руку над ее головой.

Бартелеми не видел Люси, но был уверен, что налетчик ударил именно ее, так, словно бил по ветровому стеклу. Вне себя от ярости и страха, Бартелеми сумел остановиться, уцепившись за решетку, и дождался, когда толпа рассеется, чтобы вернуться назад. Человек, напавший на Люси, уже садился в машину с затемненными стеклами, стоявшую "под парами".

Некоторые окровавленные люди, валявшиеся на тротуаре вдоль дороги, начинали слабо шевелиться, другие лежали неподвижно, как мертвые. Нападение длилось всего несколько минут, но ученики Ваи-Каи серьезно пострадали. Бартелеми подбежал к Люси.

Она лежала, свернувшись калачиком, ее юбка задралась, на бедрах, как легкое покрывало. Люси не шевелилась.

Плача и стеная, Бартелеми наклонился и осмотрел жуткую рану, тянувшуюся через все лицо от виска к верхней челюсти. Кровь текла из уха, капала из уголков приоткрытого рта. Он приложил ухо к груди Люси и понял, что сердце ее все еще бьется —очень слабо, но бьется, как мотор, готовый вот-вот заглохнуть.