Доминик Ногез - Бальзамировщик: Жизнь одного маньяка
- Название:Бальзамировщик: Жизнь одного маньяка
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:РИПОЛ классик
- Год:2008
- Город:Москва
- ISBN:978-5-386-00599-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Доминик Ногез - Бальзамировщик: Жизнь одного маньяка краткое содержание
Оксерр — маленький городок, на вид тихий и спокойный. Кристоф Ренье, от лица которого ведется повествование, — симпатичный молодой человек, который пишет развлекательные статьи на тему «в первый раз»: когда в Париже в первый раз состоялся полный стриптиз, какой поэт впервые воспел в стихах цилиндр и т. д.
Он живет с очаровательной молодой женщиной, Эглантиной, младшая сестра которой, Прюн, яркая представительница «современной молодежи», балуется наркотиками и занимается наркодилерством. Его сосед, загадочный мсье Леонар, совершенствуется в своей профессии танатопрактика. Он и есть Бальзамировщик. Вокруг него разворачиваются трагические события — исчезновения людей, убийства, нападения, — которые становятся все более частыми и в которые вовлекается масса людей: полицейские, гомосексуалисты, провинциальные интеллектуалы, эротоманы, проститутки, бунтующие анархисты…
Конечно же речь идет о «черной комедии». Доминик Ногез, который был автором диалогов для режиссера Моки (он тоже появляется в романе), совершает многочисленные покушения на добрые нравы и хороший вкус. Он доходит даже до того, что представляет трио Соллер — Анго — Уэльбек, устраивающее «литературное шоу» на центральном стадионе Оксерра.
При чтении романа то смеешься, то ужасаешься. Ногез, который подробно изучал ремесло бальзамировщика, не скрывает от нас ничего: мы узнаем все тонкости процедур, необходимых для того, чтобы навести последний лоск на покойника. Специалист по юмору, которому он посвятил многочисленные эссе, он умело сочетает комизм и эрудицию, прихотливые стилистические и грамматические изыскания с бредовыми вымыслами и мягкой провокацией.
Критик и романист Доминик Ногез опубликовал около двадцати произведений, в том числе романы «Мартагоны», «Черная любовь» (премия «Фемина» 1997 г.). В издательстве «Fayard» вышло также его эссе «Уэльбек, как он есть» (2003 г.).
Бальзамировщик: Жизнь одного маньяка - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Спасибо, не стоило! — сказал Бальзамировщик, возвращаясь в гостиную. — Как я уже говорил вам раньше, у меня слишком много вещей! Посмотрите сюда, например (он указал на некое подобие стеллажа белого цвета, уставленного самыми разными предметами): сначала здесь стояла только одна японская бутыль, тоже белая, потом их стало две, потом три, потом я добавил сюда часы, наоборот, очень темные, потом пресс-папье и так далее, и так далее; минимализм в моей квартире принял дурной оборот!
Я улыбнулся и протянул ему два тома из полного собрания сочинений Эли Фора [104] Фор, Эли — французский искусствовед, основоположник французской художественной критики. — Примеч. ред.
карманного формата, которые также рухнули на пол.
— Великий человек! — прокомментировал мсье Леонар, ставя их на верхнюю полку книжного шкафа. — Вы знаете, он мой собрат по ремеслу. Он был медиком и специализировался на бальзамировании. Он использовал то, что тогда называли «методом Ганеля». Это он бальзамировал Поля Думера [105] Думер, Поль-Жозеф-Атанас (1857–1932) — французский политик, с мая 1931 г. — Президент Франции. — Примеч. ред.
и Ортанс Шнайдер, любимую певицу Оффенбаха… Но, мой друг, я позвал вас сюда не затем, чтобы докучать всеми этими историями. Мне нужно узнать ваше мнение.
Он протянул мне несколько брошюр, отпечатанных на глянцевой бумаге, и подарочных каталогов — из тех, которыми набиты журналы и даже газеты за несколько недель до Рождества и Праздника матерей. Кроме того, повсюду валялись многочисленные листки объявлений.
— Видите ли, я хотел бы купить часы для молодого человека… то есть вы, конечно, знаете для кого. Сделать ему сюрприз. Ему скоро двадцать пять: первая четверть века!
Я прежде всего спросил себя: почему он обратился именно ко мне — к человеку, который не слишком разбирается в престижных марках часов и не обладает особым вкусом в отношении этих изделий? Может быть, просто потому, что я на десять лет младше его и мне проще представить себя на месте Квентина. Но потом процесс выбора захватил меня: среди часов попадались по-настоящему красивые. И разумеется, по-настоящему дорогие.
— Не обращайте внимания на цену! — заявил мсье Леонар. — Просто скажите мне, что бы вы предпочли в идеале.
Я пробежал глазами по рядам массивных часов-хронометров, со множеством шкал и цифр, по маленьким затейливым часикам ультраплоского дизайна Swatch. Но здесь еще были и Rolex, модель «Oyster Perpetual» — круглые, темно-золотые. Были «Move 1» от Fred, в форме римского амфитеатра. Были диоровские «D» — две стальные стрелки на черном фоне, без всяких цифр. Были Michel Herbelin — перламутровый циферблат, где каждый час был отмечен крошечным бриллиантом. Были «Open» от Zenith в прозрачном корпусе, сквозь который виднелись зубчатые колесики из золота и стали. Были «Mistery Diamond» от Bell & Ross, где вместо часовой стрелки был бриллиант, движущийся между стеклом и циферблатом. Были «Crazy Hours» от Franck Muller с большими плоскими цифрами, размещенными в полном беспорядке (8 следовало за 3 и предшествовало 1 и т. д.) — без сомнения, для тех, кто ищет вчерашний день. Были «Casino» от Corum, сделанные в виде рулетки, где на конце секундной стрелки был белый шарик, который без конца вращался… возможно, для того, чтобы в один прекрасный день резко остановиться на роковой цифре! Были прямоугольные Philippe Stark и квадратные Burberry, были Crisogono с бледно-голубым циферблатом и Yves Saint Laurent нарочито неправильной формы.
Но особенно мое внимание привлекли (мне немедленно захотелось приобрести одну из этих двух моделей) квадратные темно-золотые «Altiplano XL» от Piaget, с широкой окантовкой вокруг циферблата и римскими цифрами, и «Dandy» от Chaumet — с тонкими стрелками розоватого золота с ониксовыми кончиками, на черном диске циферблата, с браслетом из черной тафты с застежкой в форме пуговицы пластрона. Чтобы избежать ответственности за один-единственный выбор, я решил в шутку устроить «выигрыш в тьерсе» и объединить их с забавной моделью «Hamilton», которые показывали не только часы, но и температуру воздуха, высоту над уровнем моря и сводку погоды («Не хватает только телепрограмм», — добавил я). Мсье Леонар был в восторге: он и сам положил глаз на эти три модели, но не знал, какую выбрать.
Я позавидовал Квентину. Я сказал себе in petto, что, должно быть, приятно ощущать, что тебя любят до такой степени. Мне не на что было жаловаться, но мобильный телефон, даже с вмонтированной цифровой камерой, который мне подарила Эглантина, — что это по сравнению с часами, цену которых даже невозможно было точно себе представить — поскольку для «Dandy», например, изготовитель лаконично указал: «От 2500 евро»!
Прощаясь, я не смог удержаться и заметил:
— Вашему другу повезло!
Лицо мсье Леонара словно осветилось изнутри, и после недолгого молчания он в приступе откровенности начал рассказывать мне энтомологическую историю, в которой я сначала не увидел никакой связи с предыдущей темой:
— Знаете, у меня был в Орлеане приятель-турок, управляющий ботаническим садом. Он разводил в огромной оранжерее редких бабочек. — Он произнес эти слова торжественно, почти в манере Сальвадора Дали, вновь обнаруживая свой акцент, более или менее заметный — все же бургундский, — который заставлял его раскатывать «р» сильнее, чем обычно. — И он рассказал мне, как однажды присутствовал при самой невероятной вещи в мире. Через окно-иллюминатор, выходившее из его кабинета в оранжерею, он увидел, как на листке фикуса одна из самых огромных бабочек в мире — самка Attacus atlas — в течение десяти минут спаривалась с самцом Morpho bleu. Дело в том, что эти бабочки принадлежат к совершенно разным видам — одна из Юго-Восточной Азии, другая — из Гвианы, одна ночная, другая дневная, и их союз был столь же маловероятен, как союз рыси и морского котика — и тем не менее они соединились!
Мсье Леонар не добавил ни слова к этому рассказу. Он долго жал мне руку, стоя у порога, и, несмотря на сумрак прихожей, я видел, что глаза у него блестят от слез.
Когда, я рассказал об этом Эглантине (о бабочках, а не о роскошных часах), она слегка фыркнула:
— Кстати, о бабочках: он порхает с цветка на цветок!
— Кто?
— Господин уполномоченный.
Оказывается, она видела Квентина с Полин Менвьей накануне вечером в баре «У Руби», где вместо стульев — угловые диваны с красными бархатными сиденьями и где она сама была «по долгу службы» вместе с «ужасным» Тиньозо и двумя местными депутатами.
— Ну и что это доказывает? — спросил я.
— Ничего, разве что они очень смутились, когда поняли, что я их заметила. Кажется, при этом рука Полины лежала на бедре Квентина, и тот не выказывал по этому поводу ни удивления, ни раздражения.
Я пожал плечами, но мысленно посочувствовал мсье Леонару. Мы с Эглантиной собирались поужинать у Максима, на набережной Марин, — это было одно из немногих заведений в городе, снабженных кондиционерами, что было очень приятно в такую жару, как сейчас, и растянули удовольствие, заказав травяной настойки (для Эглантины — в прямом смысле, для меня — в переносном, поскольку она пила вербеновый отвар, а я — вербеновый ликер).
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: