Элиа Казан - Сделка

Вообще-то я хотел поехать к отцу, но время приближалось к вечеру и я был в неадекватном состоянии. Поэтому позвонил Майклу, брату. В его голосе звучало удивление — я и вправду в Нью-Йорке?

— Знаю, как ты загружен! — почтительно протянул он. — Ценю твою оперативность.

Этими словами он сразу же воздвиг между нами стену.

— С чего ты решил, что я не приеду навестить отца?

Он не нашелся что ответить. Зато я знал, откуда дует ветер, — от его жены Глории! Глория и я — семейные недруги. Мы так настроены друг против друга, что, даже разговаривая, не делаем попыток скрыть враждебность. Но сам Майкл — воплощение кротости. Или обыкновенный трус, не осмеливающийся признать конфликт и всегда держащий себя так, будто все люди — братья. Есть еще одна вероятность объяснения — Майкл может думать, что если он терпелив с женой, то, глядя на него, и другие станут терпеть ее несносный характер.

Подозревая, что Глория висит на параллельном телефоне, я осведомился:

— Глория, ты нас слушаешь?

— Хэлло, Эдди, — ответила она низким контральто.

Я сказал, что невыносимо устал и приду к ним завтра.

— Приходи около полудня, — сказала Глория. — Так будет удобнее.

— Приходи когда захочешь, — вставил Майкл.

— В полдень лучше, Майкл, — поправила Глория мужа.

— Как ты себя чувствуешь, Глория? — спросил я.

— О, прекрасно! — ответил Майкл.

— Знаю, знаю, — сказал я. — А как здоровье?

— А при чем тут здоровье? — обиделась Глория.

— Просто спрашиваю о здоровье, — сказал я.

— Здоровье в порядке, — отрезала она. — Увидимся завтра, около полудня.

Я уже настроился съехидничать, но тут в мою дверь громко забарабанили, и Майкл, услыхав стук, извинился за долгие разговоры и повесил трубку. Глория повесила трубку только после того, как повесил ее я.

Я открыл дверь. Внутрь вплыла бутылка «Канадиэн Клаб» с остатком в одну пятую содержимого, за ней — Манни Штерн собственной персоной.

— Я принес «Канадиэн Клаб»!

— Спасибо и до свидания.

— Слишком много слов для приветствия, — осклабился он. — Давай-ка пропустим по одной.

— Хорошо, но только по одной.

— Какой вопрос, один паршивый глоток!

— Закажи льда, — велел я ему. — Это — моя дочь Эллен. Я ухожу в ванную.

Закрывая дверь в ванную, я заметил, что Манни уже приклеился к телефонной трубке и говорит с обслугой. Манни — типичный современный молодой человек, рожденный с телефонной трубкой в руке. То, что для нас является механическими приспособлениями, для него составляет части тела. Где-то в одежде у него спрятан магнитофон, который он может включить, а вы об этом и не узнаете и ни за что не догадаетесь, когда он вас записывает. Кроме официальных «Лейки» и «Никона», свисающих с шеи, у него есть «Майнокс» — фотоаппарат, умещающийся в ладони. Последним он снимает те моменты, которые вы не хотите видеть заснятыми. Он врывается к вам как вихрь, всегда со скандальными пленками и сенсационными фотографиями, которые он неведомо как записал и снял. Этот тип совершил все запретное, и его объективы, пленки, пальцы — засняли, записали, общупали буквально все. Он — вор! Но крадет он не деньги или драгоценности, а письма, записки, мелкие улики супружеской неверности и тому подобное. Он — вездесущ!

Более приспосабливающегося человека, чем он, я не встречал. Его имя говорит само за себя. В Нью-Йорке он известен как Манни Штерн, это — его настоящее имя. Но в послевоенной Европе оно стало серьезной помехой. Поэтому там он перекрасился в блондина, расплющил нос и для Европы сменил имя на Манфред фон Штерн. Сработало. Он обнаружил, что сразу же стал желанным гостем, что он может профессионально работать и в Германии, и в России, и в других местах, где появление евреев не слишком приветствуется. Приставка «фон» позволила ему удвоить свой вес.

Приспособляемость Манни подтверждается его невероятной способностью к языкам. К примеру, этот нью-йоркский еврей, если много не говорит и поддерживает горящий чуб свежеокрашенным, идет в Берлине за поляка, во Франции — за эльзасца, в Англии — за южноафриканца, в Рио — за аргентинца с немецким акцентом, а в Греции — за дальнего родственника, внебрачного и потому непризнаваемого, королевы-матери Фредерики. Ему не только рады во всех местах, куда летают лайнеры, — его ищут. Особенно его любят женщины. Первая причина — он слабо, но ощутимо бисексуален. Он не настаивает, но готов обслужить и слабый, и сильный пол. Если ему это выгодно. За эту его способность перед ним распахиваются все двери, и он имеет доступ к источникам информации, которую в противном случае не получил бы ни за какие деньги. Поэтому он вхож всюду и знает все — свежайшие сплетни, последние моды, манеры, танцы и группировки. Он — авангардный курьер любому модному начинанию в любой области жизни. Одновременно — великий сводник. Вынашивает немыслимые комбинации на предмет сведения воедино в постель разных людей. Это, фактически, его хобби.

Последняя причина, по которой все девчонки имеют номер телефона Манни в своих записных книжках, — у него всегда можно разжиться порошком. Лошадь всегда под седлом. Ну а уж если его попросить что-то загодя, то он не только достанет что угодно, но и доставит что угодно куда угодно. Папы и мужья могут запретить держать зелье дома, но ищущие приключений дочери и скучающие жены знают, что стоит им только позвонить Манни, или Манфреду, в зависимости от того, на какой стороне Атлантики они живут, и он принесется и принесет — дурман, паровоз, черта лысого!

Не следовало бы оставлять Эллен с этим сукиным сыном, подумал я.

Вернувшись в комнату, я увидел, что весь пол застлан фотографиями. Эллен ползала на четырех точках и тихо постанывала от восторга.

— Собери, — приказал я Штерну.

— Хорошо, но почему ты так нервничаешь?

Раздался стук в дверь. Принесли лед.

— Дай четвертинку, — сказал Штерн.

— У меня только полдоллара.

— Давай что есть.

Я взглянул на снимки. Не мог не взглянуть.

— Вся статья перед твоими глазами, — сказал Манфред фон Штерн, щедрой рукой давая коридорному на чай.

— До завтра я к ней не приступлю.

— А тебя кто просит? Эдди, что с тобой? Ты попал в передрягу, не так ли? В общем, как я слышал…

— Что ты слышал?

— Ты видел его? — сказал он, указывая ногой. Рукой он уже размешивал виски. — Твой герой, прямо как с картинки.

— А с ним кто?

— Прознал, что у него вроде была девчонка, отложенная на потом. Ну, ты знаешь, Манни слышит, Манни выясняет! Вот она перед тобой, если хочешь использовать ее. Будешь кретином, если не пихнешь ее в статью. Но ты не кретин, это я знаю.

Он вручил мне бокал.

— Взгляни сюда, — продолжил он. — Он думал, что позирует для «Форчун». Президент корпорации, голубой костюм, галстук. Но он не знал, что при мне есть скрытый 18-миллиметровый калибр. Обрати внимание на нос! Близкая фокусировка делает его похожим на идиота!