Джеффри Арчер - Короче говоря

Не представляю, что бы подумал зануда, если бы увидел тебя в наряде горничной. Наверное, решил бы, что ты всегда убираешься в гостиной на Лонздейл-авеню в белой прозрачной блузке, без лифчика, в чёрной кожаной юбке в обтяжку с застежкой-молнией сверху донизу, в ажурных чулках и туфлях на шпильке, не говоря уж о ярко-розовой помаде».

Анна снова подняла голову, чувствуя, что краснеет. Если его в самом деле всё это так возбуждает, надо будет опять пройтись по магазинам в Сохо, как только она вернётся в город. Анна стала читать дальше.

«Милая, я наслаждаюсь всеми оттенками нашего секса, но хочу признаться — больше всего меня заводят места, которые ты выбираешь, когда сбегаешь с работы на обеденный перерыв. Я помню их все до одного. Заднее сиденье моего „мерседеса“ на парковке NCP [2] National Car Park — государственная компания, владелец автомобильных парковок. — Прим. пер. в Мейфэре; служебный лифт в „Харродсе“; туалет в ресторане „Каприз“. Но самый волнующий секс был в той маленькой ложе бельэтажа в Ковент-Гардене, когда давали „Тристана и Изольду“. Сначала перед первым антрактом, а потом во время последнего акта — естественно, это же длинная опера».

Анна хихикнула и быстро положила письмо на колени, потому что Роберт выглянул из-за своей газеты.

— Что тебя рассмешило, дорогая? — спросил он.

— Изображение Джеймса Бонда, приземлившегося на купол собора, — ответила она. Роберт озадаченно смотрел на неё. — На первой странице твоей газеты.

— А, да, — без улыбки сказал Роберт, бросив взгляд на первую страницу, и снова уткнулся в финансовые новости.

Анна достала письмо.

«Когда я думаю, как ты проводишь выходные у Мюриел и Рэгги Арбутнотов, меня сводит с ума мысль, что ты спишь в одной постели с занудой. Я пытался убедить себя, что раз Арбутноты принадлежат к королевской фамилии, то, возможно, они отведут вам разные спальни».

Анна кивнула и пожалела, что не может подтвердить его догадку.

«А его храп правда похож на гудок „Королевы Елизаветы II“, заходящей в гавань Саутгемптона? Представляю, как он сидит сейчас на другом краю стола. Одетый по моде 1966 года — пиджак из харисского твида, серые брюки, клетчатая рубашка, галстук Эм-Си-Си [3] Марилебонский крикетный клуб. ».

На этот раз Анна рассмеялась в голос, и её спасло только то, что Рэгги Арбутнот поднялся со своего места и спросил:

— Кто-нибудь хочет сыграть в теннис двое на двое? Согласно прогнозу, дождь скоро кончится.

— С удовольствием присоединюсь к вам, — сказала Анна, пряча письмо под столом.

— А вы, Роберт? — спросил Рэгги.

Анна посмотрела на мужа. Тот свернул «Таймс», положил газету на стол и покачал головой.

«О Господи, — подумала Анна. — Он действительно в твидовом пиджаке и галстуке Эм-Си-Си».

— Я бы с удовольствием, — ответил Роберт, — но, к сожалению, мне нужно сделать несколько звонков.

— В субботу утром? — удивилась Мюриел. Она стояла около буфета с закусками, наполняя свою тарелку второй порцией еды.

— К сожалению, да, — вздохнул Роберт. — Видите ли, у преступников нет определённого графика работы, поэтому они считают, что их адвокаты должны работать так же, а не пять дней и сорок часов в неделю.

Анна даже не улыбнулась. Она слышала от него это замечание каждую субботу на протяжении последних одиннадцати лет.

Роберт встал из-за стола и, посмотрев на жену, сказал:

— Если я тебе понадоблюсь, дорогая, я буду у себя.

Она кивнула и дождалась, когда он выйдет из комнаты.

Она хотела было вернуться к письму, но вдруг заметила, что Роберт забыл очки на столе. Она отнесёт их ему сразу после завтрака. Она положила письмо на стол прямо перед собой и перевернула на вторую страницу.

«Хочу рассказать тебе, какие у меня планы на нашу годовщину, как мы проведём выходные, пока зануда будет на конференции в Лидсе. Мы остановимся в „Лайгон Армс“. Я забронировал нам тот же номер, в котором мы провели нашу первую ночь вместе. В этот раз я взял билеты на „Всё хорошо, что хорошо кончается“. Но я планирую сменить обстановку, когда мы вернёмся из Стратфорда и останемся одни в нашем номере на Бродвее.

Я хочу, чтобы ты привязала меня к кровати, а сама стояла надо мной в форме сержанта полиции: с дубинкой, свистком и наручниками, в чёрном обтягивающем платье с серебристыми пуговицами. Ты будешь медленно расстёгивать эти пуговицы, пока я не увижу чёрный бюстгальтер. И вот ещё что, моя милая. Ты не развяжешь меня до тех пор, пока я не заставлю тебя кричать во всё горло — так, как ты кричала на той подземной парковке в Мейфэре.

До встречи,

твой любящий Оберон».

Анна подняла голову и улыбнулась, думая, где бы раздобыть форму сержанта полиции. Она хотела вернуться на первую страницу и перечитать письмо ещё раз, как вдруг заметила приписку.

«P.S. Интересно, что делает зануда в эту минуту».

Анна взглянула на стол и увидела, что очков Роберта там уже нет.

— Что за негодяй способен написать такое непристойное письмо замужней женщине? — возмущённо спросил Роберт, поправляя очки.

Анна обернулась и с ужасом увидела, что муж стоит у неё за спиной, впившись глазами в письмо, а его лоб покрыт капельками пота.

— Не спрашивай меня, — холодно ответила Анна, и в этот момент к ней подошла Мюриель с теннисной ракеткой в руке.

Анна сложила письмо, протянула лучшей подруге и, подмигнув, сказала:

— Очаровательно, дорогая, но я надеюсь, Рэгги никогда об этом не узнает.

В тихое утро понедельника Кенни Мерчант — это было его ненастоящее имя, но, правда, в Кенни почти всё было ненастоящим — выбрал «Харродс» местом действия первой части операции.

На Кенни был костюм в тонкую полоску, белая рубашка и галстук цветов Королевской гвардии. Не многие покупатели поймут, что это галстук Королевской гвардии, но он был уверен, что продавец, которого он для себя выбрал, сразу же узнает красно-синие полосы.

Дверь ему открыл швейцар, который служил в Колдстримском гвардейском полку. Заметив галстук, швейцар тотчас отдал ему честь. Когда он несколько раз заходил в магазин на прошлой неделе, тот же швейцар его даже не замечал, правда, справедливости ради надо сказать, что тогда на Кенни был поношенный лоснящийся костюм, рубашка с открытым воротом и тёмные очки. Но на прошлой неделе он всего лишь проводил рекогносцировку; сегодня же он планировал оказаться под арестом.

Хотя в «Харродс» бывает свыше ста тысяч покупателей в неделю, с десяти до одиннадцати утра в понедельник здесь всегда тихо и спокойно. Кенни знал об универмаге всё, каждую мелочь, как футбольный болельщик, который знает всю статистику матчей любимой команды.

Он знал, где находятся все видеокамеры, и мог узнать любого охранника с тридцати шагов. Он даже знал, как зовут продавца, который будет его сегодня обслуживать, хотя мистер Паркер даже не догадывался, что станет крошечным винтиком в хорошо смазанном механизме Кенни.