Вероника Черных - Иллюзии ночей

Так, странно. Ни воровка, ни наводчица так поступать не будет. Выкрала ли она его вчерашнюю выручку? Тенгиз махнул Зурабу и вернулся к своим цветам.

– Всё нормально, дорогая? – спросил он.

– Да, – ответила она. – Правда, никто ничего не захотел купить. Такие смешные – не хотеть купить такое чудо! Я бы всю комнату цветами заставила, пусть живут. И я с ними живу. Прямо здорово у вас!

– Тесно, не привык я к такой тесноте, – рассмеялся Тенгиз. – У нас дома такие хоромы, два этажа, веранда, подвальчик, а какой сад, какой сад, ах, что за сад у меня дома, красавица!

Он запнулся. Да, что за сад – если только его не разбомбили и не разграбили азербайджанцы или свои, грузины-мародёры; и таких было полно...

Женщина вздохнула:

– Спасибо вам. Прямо весной пахнуло. Вот, возьмите цветы обратно, они не повяли.

Удивлённый Тенгиз даже зафыркал.

– Зачем они мне? Они твои.

– У меня нет денег, чтобы заплатить за такую роскошь, – твёрдо сказала она. – Я просто не могу их купить. Я тут цены узнала... Нет, я могу только посмотреть на них через стекло. А вы мне ещё дали их потрогать, понюхать, побыть с ними. Настоящая весна, честное слово! И жизнь вроде бы не так уж плоха...

Тенгиз молча вытащил из ваз все пионы и хризантемы и сунул их в руки женщине.

– Бери.

Она испуганно отшатнулась:

– Здесь же на сотни тысяч!

– Бери, я дарю их тебе ради Христа. Тебя больше ничего не касается, понимаешь?

Он вынул из кармана деньги, отложенные им из прибыли за несколько недель, и положил их в кассу.

– Видишь, я заплатил за эти цветы, бери, я хочу, чтобы ты взяла их. Не возьмёшь – я выброшу их в холод, а ты же знаешь, девушка, как быстро они все увянут. Ну, давай, забирай их скорее, я закрываюсь, дорогая, мне пора на обед, мы с Зурабом идём в ресторан, хотя там так ужасно кормят, всё такое пресное, понимаешь? Бери, бери, красавица, да не забудь поставить их в воду, а?

Женщина прижала охапку цветов к груди.

– Спасибо. Спасибо...

Тенгиз заметил влажность синих глаз. Какая трогательность рождается в женщине, когда неожиданно сбывается её маленькая мечта! Что ни говори, а приятно, что частичка Сухумских садов уходит из киоска молчаливая, но со светом в глазах. Приятно...

Женщина шла по улице окружённая ореолом радужного живого чуда. Куда исчезла её аккуратная неказистость? Спряталась в море цветов?

Тенгиз сорвался с места и выскочил из ларька.

– Эй, – закричал он ей вслед, и она оглянулась на него, – приходи ещё, Охапка, я буду здесь, пока ты не придёшь! Придёшь?

– Приду-у! – откликнулось в ответ из охапки хризантем и пионов.

Откликнулось. На весенней улице – светлая женщина.

Да, мартовские дни сочны. Они не пропадают и в летние дожди. А в женщине весны так много, так навечно, что кажется, весна летает по Земле всё время, бесконечно! И пусть ей будет смех наградой за весенность. Она даёт на всех безоблачную нежность, а это трудный труд. Поверьте и не спорьте! На мир плохой не нойте – в нём женщины идут...

7 марта 1989, 3, 31 марта, 1, 2 сентября 1998, 16 февраля 2008

НИЧЕЙНЫЙ ДЕД МОРОЗ

Мой муж из рода пьяных Дед Морозов.

Его нашла в подъезде рано утром.

Фамилия его была – Морозов.

А имя – Дмитрий Павлович… как будто…

… Мама родила меня, Жанну Прокопьевну Панюшкину, тридцать пять лет назад в ноль-ночь часов под бой курантов в ночь с тридцать первого декабря на первое января, и очень ошиблась. С тех пор я не имела личного, отдельного дня для празднования своего рождения. Это нечестно! И вообще, именно из-за времени моего появления на свет судьба моя изначально сложилась несчастливо.

Вообще я коренастая пышечка с круглым лицом, полными губами, большими, навыкате, серыми глазами и жёсткими волосами, которые я с пятнадцати лет жгу химией и краской, чтобы выглядеть «настоящей блондинкой».

Готовлю я вкусно: мама-повар обучила. Убираю чисто. Могу похихикать впопад и поплакать в нужный момент. Посочувствовать. Обласкать. Всё, в общем, при мне.

Почему нормальные мужики этого не ценят?!

В детстве у меня были друзья-мальчишки, с которыми мы купались, бегали за грибами, катались на великах, играли в мяч и в разбойников, строили шалаши, снежные крепости, лепили снеговиков. В юности они ели мои пирожки и салаты, хвалили, но бегали на свидания с другими девчонками; как правило, готовить они не умели, но брали моих друзей за живое чем-то иным.

Я кокетничать научилась ради них! Безполезно. А потом мальчишки женились, а у меня начались бугры отношений с мужиками «оторви да брось». Другие почему-то отделывались вежливостью, хотя я и так их обхаживала, и этак!.. Чего им во мне не хватало? Слепые они, что ли?!

Так я и не вышла замуж до тридцати пяти моих почти одиноких лет. Не идти же за алкаша или вора или бездельника? Пожила с каждым из них – и хватит. Устала от таких. Хочу хорошего, пригожего, в соку!

Мама поздравила меня с Новым годом и днём рожденья и отключилась. Они с папой живут в пригороде. Мы нечасто встречаемся. Ну, и что? Будут жалеть, выяснять мои достоинства и недостатки, а с нормальным мужиком всё равно не сведут. Смысл их выслушивать?

Тридцатого и тридцать первого готовила себе всяки-разны салаты, холодцы, заливное, тортик. В десять вечера запихала в духовку курицу в тесте. Нарядилась, насурьмилась, мишурой обвешалась, духами напрыскалась, телек включила.

Сижу, жду «парам-барам» президента.

Гостей не жду, у всех семьи, чего они к одиночке попрутся? У соседей тоже людей навалом, меня не ждут, хотя сколько я им рецептов надавала, сколько вкусностей натаскала, могли бы и позвать… Забыли, конечно.

Ой, и куда я столько еды девать буду?!

Ну, ничего. Дену куда-нибудь. Съем. Всё равно не худая. А есть ведь надо что-то целых десять дней каникул!

Пялюсь в телевизор. Там бегают все такие красивые, безпардонные, раздражают гнусно-роскошным своим видом. Перестала смотреть. То есть, смотрю, но ничего не вижу и не соображаю. В голове мысли ручейками текут, переплетаются.

Темно за окном. В соседнем доме все окна горят. И никто из живущих за этими горящими окнами меня не поздравит, в гости не придёт, не позовёт… Почему?! Что за женская судьба несчастливая!..

Постояла у окна и сказала вдруг:

– Дед Мороз, а, Дед Мороз, прошу, – зашептала я, прижавшись к стеклу, – исполни мою просьбу! Никто же мне подарка не подарит! Только ты и остался у меня дарильщик! Подари мне мужа – настоящего, хорошего, в соку! Пожалуйста, милый Дедушка Мороз!

Кому-то может, и смешно покажется, но я до сих пор верю в Деда Мороза. Те, кто во всяких дворцах культуры, клубах, на новогодних ёлках, а также в мультиках и фильмах, конечно, фальшивка. Но есть – точно есть! – где-то на Земле настоящий Дед Мороз, и он единственный настоящий волшебник. Ему всё по силам исполнить. Надо лишь верить и просить. А живёт он вовсе не в Устюге, а в ином измерении, где его просто так и не сыщешь!