Валентин Черных - Взрыв Секс-бомбы

И вдруг Сценарист увидел, что Елизавета начинает краснеть.

— Какая прелесть, — рассмеялся он. — Она еще и краснеет.

— Да ну тебя, — отмахнулась Елизавета. Они перешли на «ты».

— Есть хочешь? — спросил Сценарист.

— Если только холодненького пива.

— Есть холодное пиво, холодная водка, холодный свекольник, а также капустка, креветки, мидии, холодец.

И Сценарист начал все это вынимать из холодильника. Он знал, что Елизавета когда-то выпивала, лечилась, иногда он встречал ее в ресторане Дома кино слегка возбужденную.

Они выпили, добавили, закурили.

— После такого обеда не сможем работать, — сказала Елизавета.

— Что-нибудь да сможем.

— «Что-нибудь» я уже забыла.

— Напомню.

— С чего бы это? — удивилась она.

— А ты мне всегда нравилась, только наши циклы не совпадали. Когда я был свободен, ты была замужем, когда ты была не замужем, я был женат.

— Насколько я знаю, для большинства это не помеха.

— Я наивный. Если женщина замужем, я считаю, что она никогда мужу не изменяет.

— А когда ты был женат, ты своим женам тоже не изменял?

— Не изменял. Некогда было. Я или работал, или запивал. Выходил из запоя, надо было снова работать.

— А как у тебя сейчас с этим делом?

— Выпиваю с удовольствием, а напиваться здоровье уже не позволяет.

Елизавета достала сценарий, чтобы высказать свои соображения по поводу любовной линии, но Сценарист не стал ее слушать, а сварил кофе, достал ликер, который Елизавете очень понравился, и предложил ей перейти в спальню.

— Испортим отношения, — сказала Елизавета.

— Наоборот, наладим, — ответил Сценарист.

— В моем возрасте смешно от этого отказываться, — решилась Елизавета. — А вдруг в последний раз?

Елизавета оказалась требовательной. Она уложила его и проделала все сама, как привыкла. И он ей подчинялся. Она дала ему передышку, закончила нежно и сразу же уснула.

Елизавета проснулась глубокой ночью. Сценарист подал ей в постель сладкого крепкого чаю и сказал:

— Спи. Работать начнем завтра утром.

— У меня собаки. Их надо выгуливать. И вечером, и утром.

— У тебя есть, кто может их вывести?

— Есть. Но берет очень дорого.

— Я заплачу.

И Елизавета осталась.

Им снова было хорошо.

— Жаль, — сказал Сценарист.

— Чего жаль? — спросила Елизавета.

— Что твой опыт уйдет вместе с тобой. Я за свою жизнь, кроме тебя, знал еще только двоих таких умелиц в сексе. Если бы вы могли передавать свой опыт молодежи!

— Кое-чему могли бы научить, — согласилась Елизавета. — Но в этом деле, как и в вашем сценарном, можно, конечно, обучить, но все-таки надо иметь и собственные способности.

— А если организовать такую школу или курсы высшего сексуального мастерства, — предложил Сценарист. — Я бы читал историю и теорию, а ты вела бы практику. И можно было бы обучать не только молодых, но и проводить переподготовку утративших мастерство. Некоторых надо было бы только подправить, настроить. Ведь этому мастерству можно обучить, как и любому другому.

— Скорее дать навыки, — уточнила Елизавета. — Это все-таки ближе к искусству, чем к голому мастерству. И надо сразу понять партнера, чего он хочет, а чего терпеть не может.

— Но ты не стала меня понимать, — возразил Сценарист. — Я как раз из тех, кто не любит, когда ему что-то навязывают, а ты оседлала меня, пришпорила и приказала: галопом — марш! А я сам люблю приказывать.

— Любил, — поправила его Елизавета. — Мужики с возрастом ждут помощи.

— Мне еще помощь не нужна.

— Извини.

— А как ты все-таки определяешь, чего от тебя ждет мужчина?

— Вообще-то большинство мужиков — тупые кобели. Ты не такой. А когда ты сказал о моих пальцах и кое о чем интимном, то дал мне сигнал. Мужики об этом почему-то стесняются говорить. Начало близости — это как военная операция, надо предусмотреть сразу несколько десятков факторов. Я своего отца-маршала как-то спросила: почему одни становятся маршалами, а другие только подполковниками?

— И что он тебе ответил?

— Что я все усложняю. На войне намного проще. И объяснил, за что получил Героя Советского Союза.

— Расскажи.

— Отец говорил, что надо всегда разъяснять поставленную задачу и начальникам, и подчиненным. Он тогда командовал дивизией. Его окружили и должны были уничтожить. Но его разведка перехватила сообщение, что у немцев в танках бензина на одну заправку.

— Солярки, — поправил Сценарист. — Танки заправляются соляркой.

— У немцев вначале на большинстве танков стояли бензиновые моторы. Отец рассчитал, на сколько километров у немцев хватит горючего, и отступил ровно на столько, предупредив об этом и начальство, и подчиненных. А потом, когда танки остановились, сжег их. Отец считал, что поставленная задача должна быть понятна и самому умному солдату, и самому тупому генералу из Генштаба.

— Учитывая, что я выступаю сразу в двух ролях — и умного солдата, и тупого генерала, объясни мне, почему нужно переделывать в сценарии любовную линию. Секс-символ не может сыграть никакой любви. Она и в молодости не могла изобразить любовь, заменяя игру показом собственной задницы. Но сейчас, в сорок лет, ее соблазнительности сильно поубавилось.

— Зрители привыкли, что она обнажается.

— Как привыкли, так и отвыкнут. Женщины в ее возрасте уже не открываются, а прикрываются. А для пятидесятилетнего плейбоя, как записано в сценарии, она еще молодая женщина.

— Она же может влюбиться в молодого, — настаивала Елизавета.

— Не может, — возразил Сценарист. — Посмотри на все ее поступки по сценарию. Она же непрерывно просчитывает варианты и предварительно всё оценивает! Такие считающие женщины не влюбляются, они позволяют себя любить, если уверены, что в них влюблены.

— Но иногда женщинам надоедает считать.

— Я таких не встречал.

— Ты не хочешь писать новую любовную линию?

— Конечно, не хочу. Но договор составлен так, что, если я откажусь, Продюсер имеет право привлечь доработчика. А доработчик, даже самый способный, сделает кое-как, и это почти наверняка будет хуже, чем сейчас.

— Зрителям, конечно, интересно, что она побеждает в бизнесе, принимает нестандартные решения, но самое притягательное для всех — это любовь. Интересны только Он и Она или Она и Он.

— Совсем не обязательно. Я, например, не читаю любовных романов. Есть еще и детективы, где любовь не только не самое главное, но где вообще может не быть любви, и ничего…

— Стас хорошо сыграет влюбленность. Он, как и все мальчишки, был когда-то влюблен в нее.

— Он ее переиграет. Я же знаю все ее примочки. Их всего три, а у него их триста. Он лицедей от Бога. Но Секс-символ ведь не дура. Если она по рабочему материалу заметит, что Стас ее переигрывает, она заставит заменить его.