Вирджиния Ледре - Цыпочки в Лондоне

Обычная жительница Лондона (не posh ) чашка за чашкой глотает крепкий черный чай с небольшим добавлением молока. Даже если нация больше не мчится в едином порыве на файф-о-клок, чай остается национальным напитком и определенным символом хороших манер. Когда лондонская женщина испытывает разочарование в любви, конфликтует со своим начальством, поссорилась с матерью, какой ее первый рефлекс? Приготовить себе nice сир of tea. Почти все английские фильмы показывают это мгновение национального единения и сострадания вокруг сирра [56] Чашка чаю. . Взять хотя бы героев фильма Майка Ли «Всё или ничего» — свое жалкое существование они заливают галлонами чая с молоком.

Когда цыпочка — posh и к тому же дочь маркиза, как моя новая знакомая Шарлотта, девушка с прозрачной кожей и длинной белой шеей, она пользуется услугами фешенебельного отеля Claridge’s.

— Чай — это, пожалуй, единственная церемония, свойственная всем социальным слоям, — подтверждает Шарлотта. — Готовишь ли ты его для себя, или для любимого, или даже для начальника, это настоящее национальное действо. Стиль может отличаться, но смысл всегда один, независимо от социальной среды: стиснуть зубы и двигаться дальше, невзирая на трудности; немного обжигающего чая и молока, и организм встряхивается.

Во Франции эту функцию выполняет чашечка черного кофе. Для нас торжественное чаепитие попахивает снобизмом, а кофе считается более энергичным, народным напитком.

High tea требует некоторой физической и моральной подготовки.

— Советую тебе, — говорит Шарлотта, — ничего не есть в полдень и не планировать ужин после high tea. Это самая сытная трапеза, которую я знаю. Я всегда хожу в бассейн накануне и на следующее утро. Лично я не ем по меньшей мере за десять часов до high tea и в течение восемнадцати часов после.

(Надо сказать, Шарлотта — неправдоподобно тонкая в своем черном платье, приобретенном у антверпенского дизайнера.)

Но зачем называть это high tea ? Еще одна классовая деталь, как, например, Верхняя и Нижняя Франция Раффарена [57] Консервативный политик, премьер-министр Французской Республики в 2002–2005 гг., при президенте Жаке Шираке. ? Не в бровь, а в глаз: afternoon tea с бисквитами — трапеза буржуазная, тогда как high tea , само собой разумеется, более классовое, чисто аристократическое хобби. Для рабочих просто tea, без прилагательного, долгое время означало единственный вечерний прием пищи по возвращении отца семейства с работы.

Итак, после легкого завтрака в 16 часов я встречаюсь с Шарлоттой в лобби-баре Claridge’s. Возвышаясь с начала XIX века на Брук-стрит, в сердце квартала Мэйфер, Claridge’s вот уже более 150 лет считается home away from home [58] Дом вдали от дома. европейской аристократии. В январе 1860 года королева Виктория в сопровождении своего резвого принца-консорта Альберта распивала здесь чаи с императрицей Евгенией [59] Последняя императрица Франции, супруга Наполеона III. , когда та была проездом в Лондоне, а позже и вовсе на всю зиму поселилась в Claridge’s.

Когда появляется Шарлотта, я любуюсь старинными фотографиями в вестибюле отеля. Швейцар и bell boy в ливрее и белых перчатках устремляются к ней с почтительностью былой эпохи. Третий персонаж, администратор, принимает эстафету и отводит нас в фойе. Шарлотта забронировала столик на прошлой неделе:

— Для чая иногда приходится бронировать места заранее, это безумие. Здесь знают мою семью, поэтому сложностей не возникает, но в «Брауне» или «Савойе», куда я иногда приглашаю свою двоюродную бабушку Милдред, это становится действительно проблематично.

В самом деле, high tea , долгое время преданный забвению, возвращается с новыми силами.

За соседним столиком две модели, разговаривающие с польским акцентом, держат свои чашки из китайского фарфора с изяществом больших диких птиц; к тарталеткам с лимоном они не притрагиваются. Обстановка совершенно роскошная: маленькие круглые столики из бука, мягкие ковры, свет приглушен.

Шарлотта заказывает два high teas с «Эрл Грей», чаем с маслом бергамота.

Граф Чарлз Грей, большой любитель божественного напитка, отдавал предпочтение лишь одному сорту, который теперь носит его имя: чай с бергамотом присылал ему его друг, китайский мандарин. Когда однажды запасы чая закончились, граф Грей попросил компанию Twinings — ее магазин по-прежнему стоит на улице Стрэнд — приготовить для него такую же смесь. В итоге граф, который был премьер-министром с 1830 по 1834 год, прославился не своей политической программой, а уникальной смесью черного цейлонского чая и масла бергамота.

Наступает торжественный момент, появляется столик на колесиках. Перед нашими глазами буквально вырастает сервиз из серебра и тонкого фарфора: чайник для каждой, два молочника, две чаши с теплой водой, два ситечка и блюдца для них, фарфоровые чашки и в довершение к этому трехэтажный серебряный поднос. Наверху — разнообразные птифуры, тарталетки с красными ягодами, мини-эклеры, лимонные пирожные-безе. На нижнем этаже — знаменитые сэндвичи без корочки, с огурцом и морской горчицей, измельченным яйцом и кресс-салатом, семгой и каперсами, курицей и майонезом и, наконец, ветчиной и горчицей. Также в самом низу я вижу scones [60] Ячменная или пшеничная лепешка. , простые и с изюмом, подаваемые вместе с клубничным вареньем и clotted cream (очень густая сметана, производимая в Девоне и Корнуэлле).

Знает ли Шарлотта, сколько чашек чая выпивают в день ее соотечественницы?

— Я недавно прочла статью на эту тему, — воскликнула она. — Мы потребляем 2,2 килограмма чая в год на человека, что эквивалентно тысяче чашек в год, то есть практически три чашки в день. Но состав год от года меняется. На самом деле мы также много пьем травяных и фруктовых настоев. Мой любимый — имбирный и лимонный Twinings. Британцы остаются крупнейшими потребителями чая в мире. После турок, конечно.

Любуемся этим прекрасно сервированным столом, достойным кисти голландского художника. Легкое головокружение: мы все еще в XXI веке или уже перенеслись в прошлое? Возможно, сейчас сюда войдет Уинстон Черчилль со своей огромной сигарой? Какая изысканность, какой консерватизм! Но размышлять некогда, Шарлотта показывает мне, как нужно есть scones :

— Разрезаешь их пополам в ширину, намазываешь сметаной, затем вареньем. Держишь между большим и указательным пальцами.

Ах, я таю от наслаждения и почти умираю. Первый же кусок, сдобренный глотком горячего чая, отправляет меня прямиком в рай.

Из остального помню лишь, как мы выходим 90 минут спустя с раздутыми животами и что я не ем после этого целые сутки. Шарлотта была права. High tea, «it is quite an experience, dear» [61] Это настоящее событие, дорогуша. .